Его должница

— Какая ты красивая, — Алексей останавливается рядом и протягивает руку к моему лицу, заставляя меня замереть и шумно втянуть носом воздух. — Тише, тише… Хорошая девочка.

Гладит костяшками скулу, щечку, губы… Немного играет с последними, проникая пальцами мне в рот и нашёптывает разные горячие вещи о том, как долго он ждал этого момента, как долго я ему снилась.

Со мной такого никто никогда не делал! Так не говорил!

И вообще, я уже думаю о том, что до Алексея у меня действительно никого не было. Моя сексуальная реальность началась с него. С этого властного, непредсказуемого, жесткого, а иногда удивительно нежного и чуткого мужчины.

Дыхание окончательно сбивается, когда рука Алексея доходит по шее до ключиц и ложбинки груди.

Ну почему это так приятно? Почему мне самой хочется потереться об его руку ещё, а желательно о две сразу и окончательно сойти с ума.

Но он держит меня на эмоциональной грани, облизывая, как хищник редкую добычу, и растягивая удовольствие. Заставляет меня прочувствовать каждую ласку и довольно усмехается, когда я не могу сдержать стон или прикрываю глаза.

Поддевает пальцем лямку моего белья и спускает ее с плеча.

Резко убирает руки и отходит на два шага назад. Я ощущаю это как потерю и даже делаю неуверенный шаг следом, боясь, что он передумал, и ничего между нами не будет.

— Сними, — приказывает таким тоном, что если бы он приказал сунуть руку в кипяток, я бы не раздумывая это сделала. — Я хочу на тебя посмотреть.

Он хочет посмотреть! А я почти теряю сознание от смущения. И от того, что Баринов действительно смотрит.

Мне даже кажется, я иногда чувствую фантомные прикосновения его нетерпеливых губ в самых интимных местах.

Я выполняю его просьбу и инстинктивно прикрываюсь рукой.

— Руки! — рявкает. — Не мешай мне. Теперь будет по-взрослому. Ты уверена, что хочешь? — он снова сокращает между нами расстояние и, зафиксировав мою голову, впивается в мои губы поцелуем, не позволяя сразу ответить. Это время на раздумье?

От касания губ сердце падает в желудок, а мозг превращается в жидкую субстанцию.

Мне хочется хныкать от его сладкой медлительности. Что за игры? Я же пришла…

— Хочешь? — Баринов, тяжело дыша, отстраняется и агрессивно, уже явно слабо себя контролируя, сжимает волосы на моем затылке и заставляет посмотреть себе в глаза.

— Да, — отвечаю, прикрывая веки, иначе его взгляд спалит меня заживо.

— Выбирай где… — он отвлекает меня разговорами, пока его наглые ладони добираются до моего тела по-полной.

Они везде. Плечи, грудь, живот и ниже… Гладят, сжимают, тискают.

— О, Боже, — прикусываю губы, сдерживая стоны, и вцепляюсь в плечи Алексея, когда его губы припадают к моей шее за ушком, руки подхватывают и несут на кровать. Вот и весь выбор.