Куда идем мы… - 3 [СИ]

– Детей? – охнул Четвертый. – Вы хотите сказать…

– Каждый месяц одно из человеческих поселений на контролируемой им территории приносит ему в жертву мальчика и девочку до десяти лет, свинью, барана и домашнее вино или самогонку. Все это он сразу поедает, а взамен обеспечивает нам хорошую погоду и благодатный дождь. Всего поселений двенадцать, то есть жертвуешь раз в году. Если же жертвы не будет, то «живые позавидуют мертвым», как он выражается. Проверять никто не хочет, все помнят, как он территорию у банд отжимал. Поэтому жертвы приносятся неукоснительно.

– И? – одними губами спросил Четвертый.

Староста передернул плечами.

– В этом месяце очередь Додоново. Жребий пал на моего младшего сына и дочь Васьки Никифорова. Вон он, Васька-то, – староста кивнул в сторону уже невменяемого мужика. – Боль внутри водкой заливает, заглушить надеется. Только водка в таких случаях не помощник, я это давно знаю.

Все помолчали. Потом Четвертый, не выдержав, высказался:

– Юрий, вы меня, конечно, простите, но я этого не понимаю. Вы ведь бывалый сильный человек, и вас таких много. Да если бы все поселения разом поднялись, вы бы его просто на клочки разорвали, ничего бы он не сделал. Почему вы такие покорные? Почему сами детей отдаете? Почему ведете себя не как рабы даже, а как скот?

Юноша говорил очень горячо, но ожидаемого впечатления его речь не произвела. Разве что юный Драк согласно мотнул головой, увенчанной рогами.

Остальные демоны лишь улыбнулись – и улыбнулись обидно, так хмыкают взрослые, слушая пафосную речь ребенка.

– Потому, что раньше мы платили гораздо большую цену, вот почему, – невозмутимо ответил Юрий. – Сейчас каждое село теряет двух детей в год, а до того, как Никто навел порядок, их погибало больше десятка. Это только детей. Взрослых – гораздо больше. Сейчас я знаю, что завтра мы отдадим мальчика с девочкой и будем год жить спокойно. А когда по округе гуляли банды, мы каждый день ждали налета. Да что каждый день? Каждый час, каждую минуту ждали, что караульный на вышке начнет бить в рельсу – и ты побежишь прятать детей в погреб, гадая – кого смерть возьмет в уплату сегодня. Вымораживает не смерть, монах – вымораживает каждодневное ожидание смерти. Ты сейчас сморозил глупость, но не потому, что ты неумен – ты просто слишком молод. Ты еще просто не успел узнать некоторые страшные истины. Много лет тебя прикрывали взрослые, а сам ты живешь взрослую жизнь слишком недолго. Судьба еще не успела выдубить твою шкуру и обстучать твое сердце, как кусок мяса для жарки. Извини, я просто много выпил, поэтому, наверное, говорю красиво. Меня всегда по пьянке на пафос прибивает.

– Лучше бы тебя на щедрость пробивало, – буркнул Жир.