Тысяча незабываемых поцелуев (ЛП)

Когда я сжала грудь, пытаясь восстановить дыхание, чудовищность того, что я натворила, медленно наполнила мой мозг. Мое сердце бешено колотилось. Оно колотилось от натиска паники. Оно колотилось и ускорялось от ужасного понимания того, что я только признала... или в чем только что призналась.

Я продолжала смотреть на землю. Где-то в моем мозгу я заметила, что руки Руна замерли на моих плечах. Когда я почувствовала тепло от его ладоней, я также осознала, что они дрожали. Я слышала его затрудненное дыхание.

Я заставила себя поднять голову и встретиться взглядом с Руном. Его глаза были широко раскрыты, и в них отражалась боль.

В этот момент я возненавидела себя. Потому что этот взгляд в его глазах, этот загнанный в ловушку, опустошенный взгляд, был причиной, почему я нарушила свое обещание, данное два года назад.

Вот, почему я освободила его.

Как оказалось, я просто заключила его в тюрьму с гневом вместо решеток.

— Поппи, — прошептал он с сильным акцентом, когда его лицо стало белее белого.

— У меня лимфома Ходжкина2. Она прогрессировала. И она в конечной стадии. — Мой голос дрожал, когда я добавила: — У меня осталось несколько месяцев жизни, Рун. Ничего нельзя изменить.

Я ждала. Я ждала, что скажет Рун, но он молчал. Вместо этого он попятился. Его глаза вглядывались в мое лицо, в поисках какого-либо признак обмана. Когда он ничего не обнаружил, то покачал головой. Тихое «нет» слетело с его губ. Затем он побежал. Он повернулся спиной ко мне и побежал.

Прошло много времени, прежде чем я нашла силы двигаться.

Прошло десять минут, прежде чем я прошла через дверь своего дома, где мои мама и папа сидели с Кристиансенами.

Но прошла лишь секунда, когда при виде меня мама бросилась ко мне, и я упала в ее объятия.

Когда мое сердце разбилось из-за сердца, которое я только что разбила.

Сердца, которое я всегда стремилась уберечь.