Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Значит, ты уже поправилась, — сказал Томми. — Как приятно слышать, что ты с таким энтузиазмом говоришь о еде.

— А я и не болела, — объяснила Таппенс. — Я была ранена. Это совсем разные вещи.

— Ну ладно, — сказал Томми, — во всяком случае, ты, должно быть, поняла, так же как и я сам, что, когда Ганнибал прояснил ситуацию, сообщив нам о том, что рядом находится враг, то это была мисс Маллинз, которая переоделась в мужское платье, спряталась в высокой траве и стреляла в тебя.

— И мы тогда уже знали, что она на этом не успокоится. Я заперлась в четырех стенах, воспользовавшись своей раной, и мы с тобой приняли соответствующие меры. Разве не так, Томми?

— Совершенно верно, — подтвердил он, — совершенно верно. Я решил, что она достаточно быстро догадается, что ты ранена и потому вынуждена лежать в постели.

— Поэтому и явилась ко мне, исполненная сочувствия и желания услужить.

— А наши меры оказались достаточно эффективными, — заметил Томми. — Рядом находился Альберт, он был настороже, следил за каждым ее шагом, за каждым движением…

— Это он принес наверх поднос с кофе и еще одну чашку для гостьи.

— А ты сама заметила, как мисс Маллинз — или Додо, как называет ее Криспин, — что-то всыпала в твою чашку?

— Нет. Должна признать, что не заметила. Понимаешь, она обо что-то споткнулась и опрокинула столик, на котором стояла наша любимая ваза, без конца извинялась, и я, конечно, смотрела только на разбитую вазу и думала о том, можно ли ее склеить. Поэтому я и не видела.

— А Альберт видел, — сказал Томми. — Он чуть-чуть приоткрыл дверь и наблюдал за происходящим.

— И кроме того, как хорошо, что дверь ванной не была заперта, а только закрыта, к тому же недостаточно плотно, так что Ганнибал сумел ее открыть. Ты же знаешь, он у нас большой мастер открывать двери, если дверь не закрыта на замок, а только плотно притворена. Он бросается на нее, словно… словно бенгальский тигр.

— Очень яркое сравнение, — сказал Томми.

— А теперь я думаю, что мистер Криспин — или как его там — закончил свой допрос, хотя не могу себе представить, каким образом мисс Маллинз может быть связана с Мери Джордан или с такой опасной фигурой, как Джонатан Кейн и его организация, которые существовали в далеком прошлом.

— А я не думаю, что все только в прошлом. Мне кажется, существует второе издание, так сказать, возрожденное. Мало ли у нас приверженцев насильственных методов, насилия ради самого насилия? Бандитских шаек и организаций суперфашистов, скорбящих о славной эпохе Гитлера и его своры?

— Я только что прочла «Графа Ганнибала» Стенли Уэймана, — сказала Таппенс. — Это его лучшая книга. Я нашла ее наверху, среди книг Александра.

— Ну и что?

— Я просто подумала, что теперь все то же самое. А может быть, и всегда так было. Вспомни всех этих бедных детей, которые отправились в свой крестовый поход, исполненные тщеславия, бедняжки, испытывая радость и счастье. Они считали, что избраны Богом, что им назначено судьбой освободить Иерусалим и что моря будут расступаться перед ними, словно перед Моисеем, чтобы дать им пройти, как это написано в Библии. А теперь посмотри на этих славных молодых девушек и ребят, которыми полны наши тюрьмы, — их судят за то, что они убили какого-нибудь несчастного пенсионера или старика, который только что получил деньги в банке. А Варфоломеевская ночь? Ты же видишь, подобные вещи происходят снова и снова. Вот недавно в газетах опять писали о неофашистах в связи с весьма уважаемым университетом. Да что там говорить, нам все равно никто ничего не расскажет. Неужели ты думаешь, что мистер Криспин выяснит что-нибудь существенное об этом тайнике, что-нибудь до сих пор неизвестное? Вот, например, водоемы. Тебе известно об ограблении банков? Так вот, похищенное часто прячут в водоемах. Я бы сказала, достаточно неудобное место, чтобы что-то там прятать. Как ты думаешь, вернется он сюда, чтобы нас оберегать, после того как окончит свои допросы, а, Томми?