Тетрадь в косую линейку

Через некоторое время мне удалось совладать с эмоциями, и я сама обняла мужа, уткнулась ему в плечо, тихо проговорив:

– Извини, Дим. Тяжёлый день был сегодня. Витю еле вытащила, при смерти был. Нанервничалась, да ещё то бессонница, то кошмары мучают, вот и сорвалась. Извини. Я не хотела тебя напрягать. Я слишком тебя люблю, чтобы этим всем грузить.

– Алиночка, – тут же зашептал он мне на ухо, – да что ж ты такое говоришь? Какая нагрузка? Я счастлив буду, если хоть чем-то помочь тебе смогу. Я вот всё-всё готов делать. Хочешь, постоянно здесь с тобой ночевать буду? Если бессонница у тебя, будем сидеть, о чём-то говорить, могу вслух тебе читать. А потом, когда засыпать начнёшь, на руках отнесу, уложу. Чтобы не разгулялась и заснула. Потом рядом сидеть могу, чтобы если кошмар, то я рядом. Или кнопку сделаем. Ты нажмёшь, и я сразу прибегу. Ты подумай, как тебе лучше будет, и я так и сделаю. Я наизнанку вывернуться готов, лишь бы ты довольна была. Вот любой твой каприз исполню, только скажи. И ещё я обещаю, обещаю тебе, что буду советоваться. Вот обо всём буду, не повториться больше такого, чтобы я сам без тебя что-то решил.

Я слушала его и понимала, умом я ценю его порыв меня поддержать, а вот сердцем оценить не в состоянии, внутреннего уважения этот порыв у меня не вызывает. Унизительно как-то это всё выглядит. Не желание мне помочь, конечно, а то в какую форму это желание обличено. Что там мне Аркадий говорил, что если не давать мужчине чувствовать себя хозяином в семье, он превращается в тряпку? Похоже, я семимильными шагами иду в этом направлении и рушу остатки самоуважения у собственного мужа. Вот впервые проявил самостоятельность, и я тут же устроила скандал и ткнула носом, заставив униженно извиняться. Мне стало стыдно и накрыло желание как-то всё исправить и дать понять Димке, что уважаю его, и ему самому есть за что себя уважать.

– Дим, если честно, это хорошо, что ты принял решение о комиссии сам. Даже если оно неправильное, ты имел на него право. И скажи ты мне об этом или накануне, или, например, завтра, я бы постаралась обговорить все расклады и без вопросов помогла разрешить ситуацию. Но ты пришёл сегодня. Когда я устала как собака, и злая как чёрт. И я воспользовалась случаем оскорбить и слить негатив. А ты его безропотно принял. Мне стыдно, если честно. Ты не заслужил абсолютно. Извини меня. Я распустилась и веду себя отвратно, поскольку знаю, ты любишь меня и простишь. Это бессовестно с моей стороны так пользоваться твоей любовью. Извини меня, родной. Я постараюсь такого больше не допускать. Ты у меня самый лучший. Забудь, что наговорила. Это от нервов и небольшого ума.

– Ты не в чём не виновата, любовь моя. Я действительно виноват, что не увидел в каком ты состоянии. Не поинтересовался ничем. Я должен, должен был почувствовать, что устала ты как собака и злая как чёрт. О какой любви я веду разговор, если не удосужился элементарно спросить: «Как дела?» и дождаться ответа. Я действительно стал думать, что ты железная леди, и в первую очередь своими проблемами грузить. Это мне стыдно, родная. Очень стыдно. И я очень реабилитироваться хочу и хоть чем-то доказать, что готов помогать и заботиться. Что это не пустые слова. Я ведь правда уже и забыл, когда хоть что-то делал для тебя. Вот Виктор Владимирович о тебе явно заботится. Но у него как-то органически получается свою заботу заставлять тебя принять. Я восхищаюсь этим. Я пробовал так, но не выходит. Ты сердилась, я пугался, что мы поругаемся из-за этого, и поэтому перестал хоть что-то предлагать и хоть как-то заботиться. Это эгоизм, согласен, с этим не поспоришь.