Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

После их ухода я обнаружила, что плёнки с записями пожара остались у меня, причём одна кассета даже торчала в видике. Вытянув её оттуда, я взяла в руки обе кассеты и задумалась, куда их положить, чтобы потом не искать и чтобы ненароком не запропастились. У меня такое случается с нужными вещами и, к сожалению, с документами. Я уже по горькому опыту знала: если прячу вещь туда, где её очень легко найти, она теряется с концами. Если же, не задумываясь, ткну куда попало, она тоже теряется, но потом случайно находится, когда её совсем не ищешь. Данные кассеты были нам слишком дороги, рисковать я не могла, а потому принялась соображать особенно рассудительно и логично.

В моей квартире валялось великое множество всевозможных кассет, думаю, в конечном счёте их было не меньше книжек, я имею в виду пропорциональное соотношение, в среднем на пятьдесят книг две кассеты.

Кассеты я всегда старалась складывать поближе к телевизору, так что там уже громоздилась порядочная куча. Сунуть в эту кучу и пожарные? И что, потом переворачивать весь этот хлам, разбирая сплошь и рядом почти стёртые надписи на корешках?

С кассетами в руках прошлась по всей квартире, включая и кухню. Увидела на столе забытые упаковки с блинчиками с мясом, отругала себя — надо было сразу сунуть в морозильник, ведь испортятся. И сунула, хотя мне что-то мешало и пришлось действовать одной рукой, но тут одновременно заголосили домофон и телефон, и я поспешила в прихожую. Как всегда, не интересуясь, кто рвётся ко мне, отворила дверь в парадное и принялась разыскивать в комнате трезвонящий телефон. Вот вечно так, не помню, где бросила трубку. Впопыхах схватила трубку факса, хотя говорить в неё не любила из-за короткого провода.

В телефоне оказалась Анита.

— Надеюсь, ты ещё не легла? — без предисловий начала подруга, и я только теперь отдала себе отчёт в том, что давно наступила ночь. — Слушай, я тут вспомнила фамилию типа, которого тогда задушили в «Мариотте». Его звали Стефан, правильно?

— И вовсе нет! — возразила я. — Его звали Антоний. Антоний Липчак.

— Чушь! — отрезала Анита. — Никакой он не Липчак. Точно помню, Стефан. И фамилия такая подходящая… минутку… ну да, Трупский! Стефан Трупский!

У меня голова пошла кругом.

— Полиция расспрашивала меня о каком-то Трупском, но я никогда не слышала о таком! — крикнула я в трубку. — А тот, в отеле, был Антоний Липчак, тоже полиция установила, не я выдумала.

Похоже, Анита была несколько озадачена.

— И что, полиция в отеле видела его документы?

— Вот именно, видела! И паспорт, и права, и кредитные карточки.

— Надо же, так перекрасился! — удивилась Анита. — Так вот, слушай меня, он такой же Липчак, как я прима-балерина. Я отлично знала этого типа, сколько раз приходилось встречаться с ним во время всевозможных мероприятий, как журналистских, так и деловых, а в последние годы на презентациях и тому подобной ерунде, так что прекрасно его помню. И, несмотря на невзрачную внешность, проныра он был тот ещё! Хуже меня! И в сто раз нахальней! У представителей правящей элиты при виде этого типа сразу вытягивались физиономии. Прямо скажу — не любили его, но считаться были вынуждены. И с большинством сильных мира сего он был на «ты». Как-то один из моих друзей-журналистов разоткровенничался со мной, вот тогда-то я узнала, что пан Трупский — крупнейший специалист по части чужих секретов, коллекционирует их многие годы, хобби у него такое, и это даёт ему возможность управлять людьми — заметь, людьми весьма влиятельными, — как марионетками.