Я люблю тебя! Я верю тебе!

– Бедняга! Я постился только три месяца, и то еле выдержал. Но у меня была цель – добиться любви Авалайн. А ты…

– Да, уж! Это было не просто! И я сдался, но поставил условие, чтобы девушка добровольно дала согласие. Её согласие пришло достаточно быстро, что было для меня немного подозрительно. Я ведь тогда не знал, что Пунита обратила на меня внимание ещё в лагере, не подозревая, кто я такой и откуда. Её отец тоже поставил условие, даже два: мы откладываем свадьбу до последнего, а он за это время присмотрится ко мне и, если решит, что доверить мне княжество не может, мы расходимся без обид. А, если всё срастется, то я должен буду принять индуизм, сменить имя и поклясться ему перед его уходом, что верой и правдой буду служить интересам Индии и своей новой семьи. Так я стал Риджндр Садхиром, а после ухода Сайяджирао Бхагванта – Сингхом II. Отец Пуниты исчез сразу после свадебной церемонии, так что мы не носили по нему белых траурных одежд.

– Так, может, он до сих пор жив?

– Всё может быть. Во всяком случае, Пунита в это верит…

– А ты ведь так и не рассказал, как началась ваша с Пунитой любовь!

– Это трудно пересказать, братишка! Ты вот можешь проанализировать с какого момента ты любишь Авалайн?

– Пожалуй, нет! Сейчас мне кажется, что она задела меня за живое ещё тогда, в церкви, когда взбунтовалась против навязанного брака… Хотя, то как я вёл себя по дороге домой, вряд ли похоже на поведение любящего супруга…

– И как же ты себя вёл? – поддел Кифа старший брат.

– Не пропустил ни одной юбки ни в одной гостинице, где мы ночевали, – ответил смущённо младший.