В объятиях сердца

Она такая естественная без макияжа. Простая, нежная, домашняя, что у меня аж руки начинают ныть от желания просто обнять её и не отпускать, пока из её синих глаз не исчезнут все печали, страхи и недоверие. Но, к сожалению, знаю наверняка: если я пойду сейчас на поводу этого желания, добьюсь лишь в точности обратного.

– Ты зачем сама его потащила? Я бы помог, – взяв себя в руки, наконец выдавливаю первый вопрос.

И вот же дерьмо: не думал я, что мой голос прозвучит настолько строго, но, увы, это так. Куда она попёрлась одна с такой тяжестью?!

– Он же на колёсиках, – хрипловато произносит она.

– Это неважно. Я всё равно помог бы. Уже шёл к тебе.

– Я этого не знала.

– Если не знала, то попросила бы Лорен. Она здесь, чтобы выполнять любой твой приказ.

Моё напоминание срывает с её губ безрадостную усмешку.

– Ты, Адам, может, и приказал бы женщине вдвое старше тебя, с проблемами со спиной, таскать тяжести вместо тебя, но я так не могу. Да и не понимаю, что ты взъелся на меня без повода? Я всего несколько метров протащила. Хочешь, тащи дальше сам. Я не против.

Лина отпускает чемодан и складывает руки на груди. При этом ни в голосе, ни в лице нет ни недовольства, ни злости. Разве что крупицы недоумения.

А я и сам не понимаю, почему ворчу сейчас без причины. Видимо, справляться с чёртовым волнением стало в разы сложнее, оказавшись под воздействием «очарования». А Лина, наоборот, выглядит спокойней некуда. Или лучше сказать безразличной ко всему происходящему.

Безразличной ко мне.

Причём во всех смыслах этого слова.

Кожа на её шее и лице не скрыта от моих глаз под тёплой одеждой, что позволяет мне отметить полное отсутствие признаков огненной лихорадки. И этот непонятный факт вмиг опутывает разум страшными мыслями.

– Почему ты не горишь? – Не удержав себя на месте, в два шага сокращаю между нами расстояние и касаюсь её лица.

Лина вновь напрягается всем телом, но я не могу от неё отойти, пока не узнаю.

– Только не говори, что ты опять стала Анной.

– Нет, – сдавленно отвечает она и словно задерживает дыхание.

– Тогда в чём дело? Только она была невосприимчива, а не ты.

– Так было раньше.

– И что это значит? Теперь ты тоже, что ли, фригидной стала?

Только этого мне ещё не хватало!

– Хотела бы я, чтобы это было так, но нет. Бесчувственной, фригидной Анной мне полностью не стать, но зато я наконец научилась пользоваться своей защитой как полагается и способна не чувствовать твою силу, когда того захочу. Но ты не волнуйся, Адам. Я её включила, чтобы зря не мучиться от ненормального возбуждения. Когда придется с тобой трахаться, обещаю, я отключу её, чтобы облегчить себе задачу мило улыбаться и выполнять всё, что ты прикажешь, – монотонно и тихо проговаривает Лина.