Цена прощения

Мысленно закатила глаза. Из твоего списка вопроса тупее не нашлось?!

— Я в 17 палату, Давид Мирович. Я его мама, — решила я упустить любезности.

Та быстро пробежалась глазами по журналу, что был исписан разными фамилиями.

— Да, проходите. У вас есть еще два часа, до конца часов посещения, — уже мне в след говорила она.

Потому что после ее "Да" я тут же сорвалась к сыну. Хоть бы не спал уже. Хоть бы не спал. Я ужасно соскучилась и безумно хочу обнять своего крошку.

Уже у самой двери я мысленно остудила свой пыл и поубавила гиперскорость. Едва слышно открыла дверь в палату, просовывая голову в щелку. Блин, спит! Вернее спят. Тимур в обнимку с Давидом лежали на кровати, посапывая практически в такт друг другу. Это было одно из самых милых явлений какое мне только доводилось лицезреть в этой жизни. Давид прижимался к Тимуру так сильно, что казалось он и вовсе хочет слиться с ним. Улыбка тут же украсила мое лицо, пока я неотрывно смотрела на их мирно спящие лица.

А желание запечатлеть этот момент не только в памяти заставил меня вытащить телефон из кармана пальто. И включив камеру, я несколько раз щелкнула по экрану смартфона, оставляя этот момент в своей галереи. И я с улыбкой стала рассматривать сделанные снимки, поочередно приближая их лица.

— Как на работе, — неожиданно раздался голос Тимура.

И я нервно вздрогнула тут же блокируя телефон, словно боялась, что сейчас он увидит фотографии.

— Черт, ты меня напугал! — шипела я на Тимура, хватаясь за сердце. — Нормально…все нормально.

Тимур на несколько секунд задержался пронзительным взглядом на моем лице, подозрительно щурясь.

— Ты плакала? — и я услышала в его голосе нотки беспокойства.

Тимур резко подорвался с кровати, направляясь ко мне. Он аккуратно положил руки на мои щеки, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Его большие пальцы то и дело поглаживали нежную кожу лица, обжигая щеки. А колючий взгляд как сканер нервно блуждал по моему лицу, в попытке найти следы недавних слез. Его нежность пьянила и заставляла меня таить как мороженое на улице в +40. А стены неприступности, что я выстроила внутри себя то и дело трещали по швам. Маска жизнерадостной девочки в момент стала раскалываться на миллион маленьких осколков и желание вновь разрыдаться уже собралось где-то в горле. Хотелось уткнуть в его широкую грудь и рыдать что есть мочи, пока бы он нежно перебирал пряди моих волос, успокаивая меня.

— Нет, — немного резко ответила я, скидывая его руки. — Конечно, нет, — уже спокойнее добавила я, направляясь к сыну.

— Туш потекла, глаза красные. Что случилось, Майя? — не унимался Тимур.

Да что ж ты привязался!

— На улице ливень вот туш и потекла. А глаза красные потому что спала ночью плохо, — зачем-то оправдывалась я.

Еще немного и клянусь я была уже готова разрыдаться, но благо проснулся Давид. Что спас меня от дальнейшего распроса.