Тайна Саммервуда

«Что, если старуха успела продать принадлежавшие профессору вещи? Или выбросила их? Нет-нет, этого не могло произойти!»

– Ваша мать жива.

– Что?.. – только и смогла выдавить из себя Элберта.

– Помните, вы застали меня в клинике… в Саммервуде? – пустился в объяснения Трэвис.

У неё даже не нашлось сил кивнуть. Элберта слушала и будто смотрела на происходящее в кабинете со стороны – неестественно и безучастно.

Но Трэвис и не ждал её подтверждения, продолжая рассказ:

– Из-за вашего приезда я не успел как следует поговорить с нужными людьми, но позже они связались со мной и… – он с сожалением покачал головой. – Мои подозрения оказались небезосновательны. Тот дневник, который вы мне показывали… он действительно принадлежал вашей матери. Но она не умерла, как мы все считали. Ваша мать… – Трэвис старался выбирать слова, которые могли бы смягчить правду. – У неё обнаружили редкую болезнь, связанную с расстройством личности.

Элберта вскинула руку, останавливая:

– Погодите… Вы хотите сказать, что моя мать… – она запнулась, но заставила себя продолжить: – Что Делоурс Вудвилл была сумасшедшей?

– Позволю себе снова не быть столь категоричным, – вежливо улыбнулся Трэвис. – Я всего лишь пытаюсь вам сказать, что Делоурс Вудвилл тяжело больна. Больна до сих пор.

– Но…

Он не позволил ей договорить, перебивая:

– После вашего рождения болезнь начала быстро прогрессировать, и в какой-то момент ваша мать не могла отличить, где реальность, а где вымысел. Это становилось опасным, и тогда ваш отец принял решение. Полагаю, одно из самых сложных. Так ваша мать оказалась в Саммервуде, где ей могли предоставить должный уход.

– Но… Как же тогда… – у Элберты никак не получалось связать слова в вопрос, но Трэвис угадал, что именно она хотела спросить.

– Полагаю, ваш отец решил выбрать из двух зол меньшее, поэтому предпочёл сказать вам, что ваша мать умерла. Тем самым избавив вас от груза ответственности за принятое им решение. Но, уверен, он любил вашу мать. Насколько мне удалось узнать, она никогда ни в чём не нуждалась. А ваш отец так и не женился, что…

– Как и вы.

– Простите, что?..

Эберте было проще говорить о нём, чем попытаться осмыслить то, что только что поведал Трэвис. И она уцепилась за эту возможность:

– Вы ведь тоже больше не женились.

– Я… Я никогда не был женат. И вряд ли когда-нибудь буду, – ему понадобилось мгновение, чтобы удивление на его лице сменилось привычным строгим почтением. – Но, возвращаясь к вашему отцу, полагаю, для него это был вопрос не сколько законности его новых возможных отношений и брака, сколько преданности вашей матери.

Элберта в полной растерянности смотрела на Трэвиса, пытаясь, наконец, осознать всё, что только что от него услышала.

– Значит, её дневник и… всё, что она там писала – выдумка?

– Боюсь, что так, – Трэвис качнул головой.

– Но ведь профессор настоящий? – Элберта отчаянно не хотела расставаться с мечтой, которую так долго лелеяла. – Вы ведь отыскали Леджера. Он там! Вы же его видели? Он не выдумка! – Она вскочила с кресла, почти бегом бросилась к двери. – Давайте я его приведу, и мы…