Я Распутинъ. Книга 2 [СИ]

– Зря ерничаете, Владимир Львович. Божьи откровения не от наряда зависят, а вот будь я в нем, завтра же по всему Парижу раззвонят, что сицилист встречается с царевым фаворитом.

– И какими же откровениями вы нас сегодня побалуете? – Бурцев сделал неопределенный жест вилкой с наколотым на него кусочком мяса.

От обеда он не отказался и наворачивал с аппетитом, приятно было на человека смотреть – кто хорошо ест, тот хорошо работает.

– Азеф.

Вилку он отложил и куда внимательней поглядел на меня:

– Что Азеф?

– Провокатор. Много худого совершил и еще больше совершит, коли не остановить. Люди к убийству привыкают, злобу множат.

– Какие доказательства? – наклонился вперед Бурцев, не сводя с меня взгляда.

– Герарди сказывал, начальник дворцовой полиции, – Борис Андреевич мне не кум, не сват и не брат, жалеть не буду, – будто набольшим в боевой организации агент стародавний. Також еще один человек подтвердил, но имя назову, коли вы обещаете про него ни-ни.

– Слово революционера.

– Зубатов, Сергей Васильевич. Виделся с ним во Владимире.

Бурцев обхватил бородку ладонью и несколько секунд думал, а потом осторожно сказал:

– Это все разговоры. Нужно как минимум письменное свидетельство.

– Тут не помогу, мне своих людей подставлять не след. А ты ищи, ищи. Есть же люди, кто в полиции да охранке служит, но совесть не продал?

Бурцев метнул на меня беглый взгляд и откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Если я правильно понимаю – «закрылся», хочет что-то спрятать от меня… значит… значит, первичная информация у него есть.

– Лопухину пиши, – я засек второй быстрый взгляд и продолжал давить. – Преемнику его пиши. Вообще всем, до кого дотянешься, пиши, глядишь, кто и ответит.

– Это как в куче навоза жемчужину искать, – саркастически заметил Бурцев, – на одной бумаге разоришься. И с чего, кстати, такие откровения?

– Это как у нас в Сибири золотишко моют – я проигнорировал последний вопрос – Песок, песок, порода пустая, а потом раз и самородок. Даже если на сто писем ответит всего один порядочный человек, будет толк, не Азефа, так других провокаторов за ушко да на солнышко выведешь. А чтоб на бумаге не разорился – вот.

И отсчитал Бурцеву тысячу франков.