Молчи о нас

– Да. Машка у меня к тебе вооот такущая просьба, – разводит руками в стороны, демонстрируя размеры этой самой просьбы, пока я снимаю с себя пальто, – у моего отца проблемы. Мне нужно срочно уехать. Не знаю насколько затянется – неделя – две. Как только решу, сразу вернусь. Но Ельский не отпускает, так как на мне две экспертизы висит. Срочные. Одну я начал делать, вторую еще даже не трогал. Машка, выручай, – хватает меня за руки, и умоляет, заглядывая в глаза, – Отец сам не справится. Там семейные проблемы. Не приеду, он на улице окажется.

– Мне очень жаль, – искренне сочувствую, хоть и не до конца понимаю, что у него случилось, – но я-то что могу?

– Возьми эти экспертизы на себя.

От удивления рот открываю.

– Как так? Две экспертизы? Артем, мне самой вчера Анисова поручили. Надо выполнить в срок.

– Выполнишь. У тебя же обычно это неделю занимает.

Ну да, неделю. Несколько раз уже так получалось, что за экспертизы я бралась не вовремя. То одно Александр Викторович поручал, то второе. Вот и сейчас, выходит, что нужно работу по картине Дамира отложить на время?

– Пожалуйста, Маш. Будь другом. Я очень за отца волнуюсь!

Сердце сжимается от искренней мольбы в глазах человека, столькому меня научившего. Я бы наверное, за отца тоже все отодвинула на задний план, если бы он нуждался в помощи.

– Насколько срочные у тебя экспертизы?

– Очень. Одну надо отдать уже через неделю, вторую чуть позже, – крепко сжимает мои ладони, скривившись сам будто от душевной боли, – Ельский сказал не отпустит, если некому будет поручить. У нас же сроки, сама знаешь.

Вздыхаю, понимая, что конечно не откажу. Разве я могу?

– Ладно. Езжай.

Глаза Артема загораются, и он на эмоциях звонко чмокает меня в щеку.

– Спасибо, солнце! С меня ужин когда вернусь. Все документы по картинам я оставил в лаборатории. Если что-то не поймешь, звони. Буду на связи.

– Хорошо. Но постарайся быстрее. Мою работу тоже никто не отменяет.

– Сделаю все возможное.

Подмигнув, Артем на всех парах вылетает из кабинета и как я догадываюсь несется к Ельскому.

И где только время теперь взять на все?

Сажусь за стол, потянувшись за телефоном. Нужно сказать Дамиру, что возьмусь за его картину позже. Нужно, но что-то останавливает. В грудной клетке начинаются шевеления, стоит только представить его голос на том конце провода. Низкий, хриплый… Разблокирую экран, нахожу его контакт, но перед тем как нажать на зеленую кнопку, останавливаюсь. Что изменит то, что я позвоню ему? Срок выполнения работ Ельский заявил. Три недели. Дамир согласился. А в три недели я точно уложусь. Значит, и звонить нет необходимости.

Кровь нагревается стоит вспомнить как он вчера в машине крепко сжал мою руку. Такой напористый, серьезный. Как смотрел внимательно и насколько близко находился. Все это рождает внутри процессы, от которых я уже успела отвыкнуть. И привыкать снова не хочу. Ведь опять будет больно. Опять самоистязания и постоянная прокрутка в памяти даже банальных ничего не значащих слов.