Забирая ее

— Давай, давай. Ты мне пьяная нужна. Не хочу снова слушать твои истерики.

Я боюсь его. В его взгляде, в каждом жесте, в голосе столько безумия и злости. Он сделает со мной все что пожелает. Здесь я полностью в его власти и меня никто не спасет. Мои руки трясутся, и я устала от этого ощущения — постоянного ожидания конца. Все что могло случиться, произошло. Так зачем мне жрать себя понапрасну?

Я пью много. Большими глотками, стараясь поскорей заполнить себя алкоголем. Периодически он забирает бутылку из моих рук, делает пару глотков и возвращает ее. Мы сидим в тишине. Он в своих мыслях, а я страхах. И когда я уже немного успокаиваюсь и начинаю надеяться на то, что его гнев ушел, Заур поднимается с матраца.

— Садись…

Бросает на меня быстрый взгляд.

— Что?

— На край кровати. Садись и свешивай ноги.

Он поднимается, разминает шею и принимается расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей, а я понимаю, к чему он ведет. Мне становится не по себе.

— Нет, Зу…

Он подходит. Резко схватив за руку, дергает на себя, едва ли не скидывая меня с кровати. Когда я принимаю нужную ему позу, Зу замирает. Встает передо мной и дотрагивается до моих волос.

— Я все никак не мог понять… почему, — шепчет, перебивая пряди между пальцев. Он безумен. И мне страшно, я не знаю, что произойдет в следующий момент.

— Столько ночей сидел в тишине и впоминал, вспоминал. Где я поступил с тобой не так, где дал усомниться в своих чувствах? Ты была единственной, кто держал меня на плаву. Единственной, кого я никогда бы не тронул. Не смог, — сейчас в его голосе злость. Он смотрит на меня как на самого страшного врага. Стараюсь спрятать свой страх, но это так сложно.

— Я любил тебя, хотя был уверен, что не способен на это чувство. Когда ты сбежала… это был ад, Самира. Я считал себя последним дерьмом, уничтожал себя, тем самым доказывая, что ты права… Ты всегда была в моих глазах чистой девочкой, а я ублюдком…

Он ведет пальцами вниз, касается моих плеч. Вдоль ворота ведет, и замирает в ложбинке груди. Резкое движение рукой — ткань трещит по швам. Я вздрагиваю, а он срывает с меня остатки футболки.

— А когда нашел тебя и увидел с этим у*бком, задавался вопросом. Почему ты позволила кому-то еще трогать себя, — Заур присаживается рядом на матрац, последние слова шепчет мне на ухо. Передо мной зеркало и я вижу в его отражении то, с каким безумием он смотрит на меня. Зу обнимает меня со спины, его ладони ложатся на мою обнаженную грудь. Он гладит ее, а потом резко стискивает пальцами соски, заставляя меня зашипеть от боли.

— Почему ты позволила себе трахаться с кем-то кроме меня, Самира? — шепчет, продолжая мучить. — Почему решила, что имеешь право отдавать свое тело другому?

Его голос хриплый, в нем упоение и горький привкус безумия. Он на пределе, и мне страшно.

— Не надо, прошу, Заур, — со слезами в голосе.

Он поднимает глаза, встречается с моими в отражении.