Путь домой [SelfPub]

— Удачно повеселиться! — бросил он, уходя.

Она сидела, застыв от ужаса, пот струился со лба. «Сколько прошло времени? Час, два, целая вечность? Никто не идёт. Где же палач?». Лучше бы её пытали. Ожидание ранило сильнее физической боли. «Любимый, что бы ни произошло. Чтобы ты не почувствовал, не реагируй! Не делай глупостей!» Он откликнулся сразу же. «Что происходит?». Она не успела ответить. В комнатку вошёл «старо-землянин» низкого роста, лысина сверкала в свете ламп, старое морщинистое лицо хранило память о многих истязаниях. Мысли он скрывать не умел или не хотел. «Какая детка! Надо же! Как жаль портить такую красоту! Милорд ничего не смыслит в прекрасном. Ну что ж, приказ есть приказ. Приступим». Он нагнулся и поравнялся лицом.

— Говори, что задумала, — произнес вкрадчиво, и она уловила опасные нотки. Вместо ответа плюнула в мерзкую рожу. — Что ж, сейчас научим тебя манерам.

Он взял со стены острый предмет и медленно начал вести по груди, жгучая боль пронзила тело. Но она была ничто по сравнению с осознанием того, что муж сейчас ощущает происходящее, так же как и она, связь была слишком крепка. В голове звенело. Она старалась забыть о боли и сосредоточиться, чтобы отгородиться от мужа, не дать ощутить все на себе. Лысый мучитель менял предметы, резал, колол, бил кулаком в живот, кричал в лицо, и тут же будто становился добрее. Швед умолял, кричал, рычал от бессилия, и она никак не могла его заблокировать, ведь он был на порядок её сильнее. Через несколько часов пыток, старик выдохся и, утирая потную лысину грязной тряпкой, удалился. Она ощущала злость Макса физически, его безысходность, долю сумасшествия. Проблески агонии картинками плясали перед глазами, и она видела Фарагора и других плотным кольцом окружающих, с помощью силы удерживающих от губительного шага. Двадцати из них еле хватило, чтобы остановить бушующего Мессия, наделённого великими дарами их расы. Через час он был обессилен сам собой, лицо стало синеватым, словно не хватало воздуха, белки глаз покраснели. От увиденного душили слёзы. Некого было стесняться, и она дала себе волю, горько расплакавшись. Всю ночь просидела прикованной к стулу, и лишь под утро появился Симон.

— Как прошла ночь у принцессы? — пропищал, освобождая затёкшие руки. — В ответ она лишь обожгла ненавистным взглядом.

Затем он перевёл её в одну из клеток, по счастливой случайности расположенную рядом с клеткой Сильвы. Тело ломило от болей, невозможно было пошевелиться, не было сил повернуть голову.

— Как ты? — прошептала та дрожащим голосом.

— Я буду… в порядке. Кхе, кхе. Максу намного хуже. Он… хотел прийти сюда. Потратил…много сил. Слишком.

— Мне жаль. Если бы я, то…

— Знаю, но план… нужен новый.

— Мы можем сбежать обратно, как только поправишься.

— Я не уйду без медальона! — чуть громче сказала она и загнулась от боли.