Плавание на Йоа

Еще на льду я обратил внимание на одного человека. Он, в отличие от своих соплеменников не был смешлив и суетлив, а скорее серьезен. В его лице было что-то властное, почти повелительное, хотя он не был видимо никаким вождем, так как все другие обращались с ним совершенно как с равным. Он был красивый парень с черными, как вороново крыло, волосами и, в противоположность своим соплеменникам, с густой растительностью на подбородке, широкоплеч и несколько тучен. Все, что у него было — платье, охотничье снаряжение, собаки и т.п., — было хорошо подобрано и красиво. Когда я вышел из своей хижины, он стоял несколько поодаль от других и смотрел на меня с таким видом, будто хотел сказать мне нечто важное.　

Я сейчас же подошел к нему, и он попросил меня пройти к его хижине. Она уже снаружи выглядела на редкость пригожей — и он, как вежливый хозяин, предложил мне войти впереди него! Это, как я теперь склонен думать, было случайностью, но тогда сразу же он завоевал мою симпатию, что было только к лучшему. Его звали Атиклеура, и он был сыном ангекокка (шамана) старого Кагоптиннера, встретившего нас на льду в собственном экипаже. Позднее он оказался во всех отношениях значительно выше всех своих соотечественников. Я принял его предложение и вошел в его "иглу". К самой хижине вел длинный ход; он был так низок, что я должен был сильно согнуться, в нем было два расширения, как бы две самостоятельных хижинки, а что в них было, не трудно было почуять носом. Видно ничего не было, поскольку собаки заботились об ассенизации.[43] Отверстие, настолько небольшое, что в него нужно было вползать, вело в жилое помещение. Когда я выпрямился, войдя туда, я остолбенел. Это был настоящий парадный зал — только что выстроенный накануне, а потому еще белоснежный. От пола до потолка помещение было в два полных человеческих роста. Глыбы в стенах были правильны и одинаковой величины, а внутренний диаметр хижины не меньше 15 футов. Было ясно, что Атиклеура умел красиво жить. Завалинки для спанья были настолько высоки, что приходилось запрыгивать на них, и покрыты самыми отборными оленьими шкурами. Все говорило о самом образцовом порядке.