Ц 6 (СИ)
- Автор: Большаков Валерий Петрович
- Серия: Целитель #6
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ц 6 (СИ)». Краткое содержание книги:
Финка с окровавленным лезвием валялась рядом, и я тут же воспользовался ею, наплевав на отпечатки — взрезал соседу рубашку, оголив рану. Проведя рукой, убедился, что печень цела — и наложил пятерню. Потекла энергия…
Откуда она бралась во мне, хотел бы я знать… Корнилий на полном серьезе утверждал, что наш мозг не вырабатывает ее, а лишь полем своим активирует некую внешнюю силу. Не знаю, но силы этой во мне с избытком, девать некуда!
— О-ох… — выдохнул Евгений Иванович. — Жжет-то как… Правду о тебе говорят… — слегка покраснев, он сжал губы.
— Правду, правду, — улыбнулся я. — И не расстраивайтесь слишком сильно. О вашей службе в КГБ мне давно известно.
Сосед уныло вздохнул.
— Надо вызвать наших, — пробормотал он. — Этот гад лез в вашу квартиру, но он явно не уголовник.
— О, как! — задрал я бровь, долечивая раненого. — Сейчас я…
Быстро зайдя в соседскую квартиру, сполоснул руки и вытащил за порог телефон, подтягивая длинный шнур.
— Держите! — присев на корточки, я изобразил тумбочку.
Евгений Иванович набрал номер непослушным пальцем, дождался ответа, и пробормотал в трубку серию чисел.
— Всё! — выдохнул он.
— Еще не всё, — парировал я, лейкопластырем заматывая руки типчику. Два шлепка привели его в чувство. Голова пленного мотнулась последний раз, он издал мычание и раскрыл глаза.
— Не дергаться, — посоветовал я ему, и очень нехорошо улыбнулся. — Как звать? Кто послал? Цель?
— Да пошел ты… — вяло прошипел пленник, добавив непечатную тираду.
Первым моим желанием было врезать ему пару раз, у меня даже пальцы заныли, но я передумал. А если опытным путем?
Вот, я накладываю руку — и боль уходит. Попробовать наоборот?
Вмяв ладонь в плотное брюшко типчика, нащупал солнечное сплетение. Парниша ворохнулся, злобно зыркая на меня, и вдруг сильно вздрогнул. Лицо его исказилось, он засучил ногами, и завизжал — тонким, сиплым голосом.
— Пу-усти-и!.. А-а-а! У-у-у!
Я улыбнулся: работает. Мое психодинамическое поле, или как оно там называется, разбередило нервный центр, прижигая болевые рецепторы.
У пленника потекла кровь из прокушенной губы, и я отнял ладонь.
— Имя!
— В-вадим! — вытолкнул типчик, глядя на меня с суеверным ужасом. — Вадим Супрун, погоняло «Супер»! Меня послал Старый, он рулит в московском «Демсоюзе». Как звать, никто не знает, но Старый — из военных, это точно. Полковник в отставке. Может, и генерал. Он в Медведково живет, на Полярной. Я покажу! Мне приказано устроить в квартире засаду…
— Как ты прошел мимо постов? — подал голос Евгений Иванович.
— А, это… Вчера сантехники приезжали, видели? В подвал, трубы чинить, полезли пять человек, а вылезло четверо!
— Пятеро! — надавил сосед. — Сам считал.
— А пятый — кукла! — мелко захихикал Супрун, всхлипывая. — Надувная!
Я ударил вовремя. Рука пленного помаленьку смещалась к боковому карману, и хруст локтевого сустава остановил подлое движение. «Супер» взвыл, а во мне толкнулась радость: неужто сверхскорость возвернулась? Локоть иначе не перебить…
— Ах, я старый дурак! — сморщился Евгений Иваныч. — Не обыскал!
— Да сам виноват, — проворчал я, выуживая «Беретту».
Гул лифта доносился, скользя по краю сознания. Блеснуло светом сквозь щелки в запертых дверцах, а затем с верхнего этажа ссыпались Иваны, все трое, а снизу взбежали Рустам с Умаром.
— Онени эшак сиксин… — выразился Юсупов. — Иваныч, ты как?
— Миша меня подлатал, — слабым голосом отозвался сосед.
— В больничку его, — сказал я, — а этот отведет нас к своему шефу.
— Нас, но без вас, — с легкой улыбкой поправил меня Рахимов. — Ты нынче человек семейный. Ну, почти! Вон, лучше замок смени. А мы уж как-нибудь сами… Вставай, давай, кутпуруш!
Заработав пинок, типчик захныкал, но живо воздвигся, готовый вести куда угодно, лишь бы подальше от меня.
— Пистолетик… разрешите? — Умар ухмыльнулся, протягивая руку.
Разочарованный, я протянул ему «Беретту». Типчика увели, соседа унесли. Гудение лифта ушло в иную октаву на спуске. В подъезд вернулась вспугнутая тишина — боязливо растеклась по углам, затаилась.
Уныло вздохнув, я переступил порог родительской квартиры, и побрел за шваброй. Замок — потом. Сначала надо кровь подтереть на площадке, а то соседка, что живет напротив — капитальная тетя Нина — с работы скоро вернется. Она склад сторожит, сутки через трое.
Я уже завершал влажную уборку, когда лифт выпустил могутную соседку, нагруженную сумками.
— Чистоту наводишь? — одобрительно грянула тетя Нина, майор авиации в отставке.
— Так точно! — ответил я по-строевому, надраивая плитку.
«Вкалывай, вкалывай, человек семейный! — мелькнуло в голове. — Ну, почти…»
Воскресенье, 24 апреля. День
Нью-Йорк, Кони-Айленд-авеню
Кириленко неторопливо брел просторами «Маленькой Одессы». Окрестности его не слишком интересовали. Все эти порядком запущенные бунгало или кирпичные доходные дома, наспех отстроенные в двадцатых годах и не знавшие с тех пор капремонта, не вызывали в душе ни малейшего отклика. Даже небоскребы Манхэттена оставили Андрея Павловича совершенно равнодушным.
Зато внутри скворчала плавленная смола, черная и липучая — та самая, в которой, по слухам, черти кипятят грешников. Совесть пытала день и ночь, не давая роздыху. Кириленко засыпал под утро, совершенно измучанный.
Раньше хоть «рыцари плаща и кинжала» доставали, снова и снова выспрашивая подробности. А он их и не скрывал. Кремлевские секреты? Да пожалуйста, сколько угодно!
Андрей Павлович, запахнув плащ, усмехнулся. Американцы как дети, право… С таким энтузиазмом перечитывали его показания… И никто, даже сам директор ЦРУ Пуш… Или Буш? Ну, не важно. Так даже он не задавался вопросом: «А кому нужны эти пованивавшие тайны?» Довлеет дневи злоба его.
Кириленко со вкусом повторил эту, невесть когда вычитанную фразочку, и нахохлился.
Всё началось еще в Швеции. Деловитые Джоны, высокомерные Свены… «Кадиллаки» и «Боинги»… Арланда — Хитроу — Ла-Гуардиа…
Ах, как же Лёнька, гад, подставил его! Обдурил, как пацаненка!
Сыграешь, мол, главную роль в постановке «Четвертая революция» — и станешь моим преемником!
— Ага… — желчно вытолкнул перебежчик. — Да кому ты нужен, старый дебил? Когда это свидетелей выдвигали? Их, вообще-то, задвигают, а потом закапывают!
Он остановился, не доходя до пересечения с Брайтон-бич-авеню. Тяжкие думы продолжали вертеться в голове жерновами, перемалывая воспоминания, суждения, желания…
Это он от обиды разговорился тогда. Опомнился, да поздно. Хотя мозголомов из Лэнгли он запутал порядком! Какой такой «Ностромо»? Ах, этот… Так их там целая компашка! Ага! Миха? Михаил, что ли? Извиняюсь, мистер, но «Миха» — это кликуха, а зовут того молодчика Данилом. Фамилия? А я у него фамилию не спрашивал! Учится где-то в Москве… В вузе каком-то. То ли на физика, то ли на лирика… Да откуда я знаю! Подполье? Явки, пароли? Пиши, начальник…
Кириленко поежился — ветер с океана задувал, накидывая сыростью. Паршиво-то как… Стать на старости лет «власовцем»…
Какая разница, утаил ты что от назойливых цэрэушников, или раскололся до самой задницы? Все равно же — изменник Родины! Ты — здесь, среди эмигрантского отребья, а где-то неподалеку пакостит Солженицын, строчит пачкотню…
Андрей Павлович криво усмехнулся. А ты-то чем лучше «вермонтского отшельника»? Да такой же Иуда…
Переморщившись, он двинулся к перекрестку, лишь сейчас разглядев молодого мужчину, шагавшего навстречу. На его бесстрастном и неприметном лице выделялись глаза холодного серого цвета. Взгляд их был цепок, даже так — прицелен.
«Неужели добрались?..»
Встречный расстегнул «молнию» на куртке, и вынул пистолет с навинченным глушителем. Кириленко с последним облегчением изогнул губы — и пошатнулся, остановленный выстрелом в грудь. Тело мягко повалилось на грязный асфальт, безжизненными плетями раскидывая руки. На мертвом лице проявилась спокойная, умиротворенная улыбка. Вторая пуля, выпущенная в голову, словно закрепила ее.