Старшая школа Йокай

— Второе, наверное. Если я уже изучил исторические книги и какое-то количество манги, что б интересного взять почитать, чтобы побольше узнать о мире?

— Смотри, — волк наморщил нос. — Скоро начнется короткий курс йокайского ОБЖ. В его рамках обещают преподавать противодействие оммедо, и там еще есть дополнительный курс, полезный, поэтому нужно взять учебник и к нему в приложение…

На перерывах я пропадал в небольшом томике исторической сводки противодействия людей и йокаев. Оммедзи были со всех сторон интересными личностями. Самым главным их изобретением стали печати. По сути, печать — это воплощенное отсроченное заклинание; на лист бумаги или на клочок ткани заклинатель записывал формулу и мог по желанию дать ей время активации или активировать вручную в любую удобную секунду. Если оммедзи был трудолюбив и усидчив, то без особых усилий, проторчав с кисточкой целые выходные (или насколько хватит сил), он получал сумку, про запас набитую печатями на все случаи жизни.

Редкий пример работы на перспективу. Интересно, такая стратегия поведения преподается в учебных учреждениях, выпускающих оммедзи? Или они просто повторяют этот подвиг из поколения в поколение?

— Волчара-кун, а ты встречал живого оммедзи? Они как в книге, или это что-то вроде поп-культуры, торчащей из каждой манги и каждого романа?

Изаму посмотрел на меня с недоумением, прожевывая клочок рыбы, выуженный из бенто.

— Встречал. Они не попса, книгам можно верить. А почему волчара-то?

Настала моя очередь поднимать брови. Я вообще не понимал, о чем речь и что я сказал не то.

— Я понимаю, дружелюбие и вот это всё, но ты забыл про негласное правило школы. Так что вот тебе загадка. Оками, инугами, кома-ину.

— Хм… выбираю помощь друга.

Изаму наблюдал за танцем эмоций на моем лице, а потом громогласно заржал. Прожевал рыбу, запил ее чаем, а когда успокоился — пояснил:

— Собака. Точнее, пес.

Главное — чтобы этот небольшой демарш не вышел мне боком в будущем. Не должен, конечно, но с этими коренными японцами не поймешь, где они «читают воздух», додумывая смыслы, а где нормально по-человечески общаются.

Я достал смартфон, открыл поисковик, забил туда требуемое и вслух прочитал текст, который теперь мне был абсолютно понятен:

«Инугами — божественный пес, пес-дух, хранитель определенного места. Собакам поклоняются как стражам. Часто в храмах ставят статуи кома-ину как защиту от злых сил: это две собаки, сидящие друг напротив друга, у левой пасть закрыта, у правой — открыта».

Два в одном. Чем, ну вот чем я должен был это прочитать раньше, чтобы перевести криво буквально каждое второе слово?

— Ну, — Изаму встал и хлопнул меня по плечу, — лучше поздно, чем никогда. Я вышел из статуи, которую много-много лет назад принесли в небольшую городскую библиотеку. Место тихое, мирное. Может, поэтому я и родился пацифистом, обожающим книги и шелест страниц. За библиотекой по сей день смотрит милейшая старушка, воистину божий одуванчик. Она сделала так, что меня приняли в семью, и благословила меня познавать окружающий мир не только из книг. Сказала, что каждое живое существо — это отдельная история, достойная прочтения. Но где я, а где семья инугами. Ты не просто так не можешь нормально запомнить, какой йокай чем отличается. Я не самый обычный йокай-пес. С твоего позволения, пойду в клуб АСМР загляну, авось там меня почешут. Встретимся на уроке.