Семена Зла

По достижению совершеннолетия на каждого рыцаря ордена мастера-кузнецы изготавливали один вид оружия и комплект полных лат. Совершеннолетие, впрочем, было понятием довольно условным — некоторым делали доспехи уже в четырнадцать, а некоторые не получали их и к двадцати. Мастера жизни, вроде Ланта, умели каким-то образом определять насколько вообще вырастет в процессе дальнейшего взросления человек, и вырастет ли вообще. Арсенал возможных видов оружия, впрочем, не блистал разнообразием — чаще всего это были одноручные, полуторные, или двуручные мечи. Реже — молоты, топоры или копья. Ходили слухи, что иногда под наиболее талантливых учеников изготавливают что-то более экзотичное — но сам я не был тому свидетелем. Памятуя о некоторых словах голоса мной было решено выбрать в качестве основного оружия одноручный меч и щит — для большей, так сказать, выживаемости. Оружие выдавали перед финальным путешествием — доспехи после.

— Изобразить что-нибудь на щите? — спросил дородный, крепкий и ещё не седой мужик, который приехал в монастырь снимать с меня мерки ещё до окончания обучения.

— Изобрази смерть. — растянул я губы в полуулыбке.

— Смерть? — на лице кузнеца было крупными буквами написано крайнее недоумение.

— Это то, от чего он должен защищать. — пожал плечами.

Кузнец покачал головой и больше не проронил ни слова. Мне было интересно, что он изобразит на щите — о том, как местные представляют смерть, не было сказано ни в одной книге. Реальность, впрочем, даже несколько удивила меня — я получил круглый, гладко отполированный антрацитово-чёрный щит, в котором не отражалось ничего.

Взяв в руки абсолютно чёрный щит и одноручный длинный обоюдоострый палаш с простой крестообразной гардой, можно было удивлением отметить что они гораздо легче их тренировочных аналогов. Ножны — на месте. Щит — за спиной. Медленно и неторопливо, проверив одежду и снаряжение, я направился в центральный зал крепости — именно там официально заканчивалось обучение, и до самого его конца за массивные деревянные двери не пускали никого из учеников.

В этот раз стражник у дверей открыл их для меня без единого вопроса, открывая дорогу в длинный зал, вымощенный белым мрамором. Идя вдоль облицованных гранитом колонн, я видел на стенах множество изображений рыцарей — своеобразная аллея славы. Однако большая часть стен всё же пустовала. В конце зала меня поджидало семеро людей в капюшонах — две тройки по бокам, и одна в центре, стоящая перед странной белой статуей изображающей... человека?

При моём приближении фигуры отбросили капюшоны. Шестерых я узнал сразу — мой куратор и наставник, сэр Кадоган. Ответственный за изменение моего организма — мастер Лант. Остальные четверо стариков были учителями в монастыре — именно их уроки я посещал чаще всего. Седьмого я не знал. Это был лысый, сморщенный старик крайне преклонного возраста. Он стоял с прикрытыми глазами, и казалось, вообще не обращал внимания на происходящее. Если Кадоган выглядел на 50–60, остальные наставники — лет на семьдесят, а возраст Ланта вообще было сложно определить, то это человек определённо был очень, очень стар. Даже затруднительно было сказать сколько ему лет на вид — сто, сто десять, сто двадцать? Люди вообще столько не живут…