Электронная книга - «Мой порочный писатель». Краткое содержание книги:
Лично я даже предположить такое не могла!
Я старалась забыть нашу первую встречу как страшный сон, пока мне не позвонили из университета и не сказали, что тот ужасный мужчина - мой новый босс!
И вот теперь этот демон пытается разрушить мою спокойную жизнь...
Что бы вы сделали на моём месте? Убежали и спрятались?
Или стали сражаться за свою свободу?
За шанс остаться собой?
Именно во время учёбы в старших классах я начал особенно остро чувствовать всю свою непохожесть на сверстников. Я был по-настоящему тёмной личностью и ощущал сильную разобщённость с одноклассниками. Их интересы казались мне мелкими и детскими. Наверное, тогда я начал становиться мизантропом. Одноклассницы стали проявлять к моей персоне повышенный интерес, когда слава о моих литературных успехах достигла школы. Внезапно из хмурого и нелюдимого хулигана я превратился в красивого, загадочного и подающего надежды молодого писателя.
Глава 32. КИРИЛЛ
Девчонкам не давала покоя моя таинственная персона, однако ни одна из них не могла увлечь меня по-настоящему. Их глупый и наивный флирт раздражал, а откровенные попытки соблазнить вызывали отвращение.
Я брал то, что давали, и легко расставался с очередной подружкой. Чем отвратительнее я вёл себя с ними, тем больше новых жертв слеталось на мой огонь. Для девушек я был своего рода вызовом. Каждая новая уверенная с своей женской неотразимости с настойчивостью глупой овцы пыталась добиться внимания волка. Эта странная популярность немного вскружила мне голову, и именно тогда начало формироваться моё тотальное потребительское отношение к женскому полу, которое с годами приобретало всё более и более извращённую форму.
Со временем предсказуемость этой игры начала меня утомлять. Один и тот же сценарий повторялся из раза в раз: выжидаешь жертву, заманиваешь, она сопротивляется для приличия, ты наступаешь, ловишь и наслаждаешься добычей. В итоге я начал преследовать всё более изощрённые цели в своих играх, которые не всегда заканчивались привычной для большинства людей разрядкой. Именно процесс сопротивления и заманивания стал интересовать меня больше всего. Даже секс перестал быть самоцелью.
Моё воспалённое писательское воображение, требующее всё большей эмоциональной подпитки, не давало мне построить хоть сколько-то прочные отношения. В итоге я всегда оставался один, чувствуя очередное разочарование, отвращение к себе и к партнёрше, с которой я танцевал это странное, пугающее и завораживающее танго. Именно одиночество, непонятность и непринятие другими людьми ввергло меня в пучину беспробудного одержимого алкогольно-наркотического безумства, которое, как мне казалось, позволяло мне творить мои мрачные, горькие и лирические истории.
Несмотря на растущую популярность, я понимал, что в моём творчестве чего-то не хватает. Я привык добиваться идеала в образах и словах, но именно это стремление убивало душу текста. Мой добрый товарищ и советчик - бывший начальник и редактор Виктор - говорил, что мне нужно подчинить свои тёмные начала, заставить их работать на искусство. Но я не мог тогда сублимировать ту разрушительную энергию, что рвалась наружу, и только глубже опускался на дно богемной жизни.
Я бросил универ на последнем курсе и полностью погрузился в расхлябанную и беззаботную среду, в которой обитают писатели, музыканты и художники, творцы всех мастей и дарований. Через несколько лет я забросил писательство и выпускал только несколько сборников стихов в год - достаточно, чтобы поддерживать разгульный образ жизни. Не знаю, что стало бы со мной, если бы через пять лет после моего ухода из университета я не попал в тюрьму.
Сначала меня привлекли как свидетеля по делу о наркотиках, но из-за моего нежелания сотрудничать со следствием и вызывающего поведения быстро переквалифицировали в соучастника.
Я провёл в следственном изоляторе около трёх месяцев, прежде чем из меня начала уходить вся эта глупая одержимость саморазрушением. Всю жизнь чувствовал себя обиженным судьбой мальчиком, и эта засевшая в глубине заноза отравляла меня ядом самосожаления. Постепенно я научился разграничивать две личности в своём сознании: больного ублюдка, съедаемого страстями, и писателя - наблюдателя и рассказчика. Я смог контролировать первого посредством второго. Давал демону свободу, но ненадолго. Подпитавшись его опытом и переживаниями, я снова запирал ублюдка в клетке книги, не давая ему до конца расправить плечи. Сам я оставался равнодушен к его страстям и находил единственное удовлетворение в процессе творчества. Не смешивать свои и его чувства стало так же просто, как вести машину и одновременно разговаривать по телефону - при должной сноровке и опыте можно делать это параллельно без потери качества.