Счастливый торт Шарлотты

— Тогда давайте скорее начинать, — нетерпеливо произнесла вторая — Мередит. Эта девушка была постарше, покрепче, приземистой и обладала громким уверенным голосом. Как она сказала, что хочет заработать себе на сносное приданое, чтобы в семье будущего мужа не попрекали потом всю жизнь.

Я удивилась, но жизненной сметкой Бог девицу явно не обделил. Моим работницам не терпелось приступить.

Начали мы с чистки очага, который необходимо было переделывать под духовку. Кое-какие соображения у меня уже были. Я поделилась ими с Аланом. Тот поудивлялся чему-то и сказал, что будем пробовать претворить мои идеи в жизнь.

Мне нужна была хотя бы самая простая система заслонок, чтобы можно было регулировать температуру. А чтобы поддерживать ровное невысокое пламя, необходимо было заготовить очень много древесного угля, потому что каменного здесь не было — его в небольших количествах привозили суда, но стоил он просто нереально дорого. Его использовали только в богатых домах и то в редких случаях.

Ну а поскольку я собиралась не просто обогревать жильё, но и работать, угля мне требовалось очень много.

Алан сказал, что для этого он специально поедет в лес завтра с утра и выкопает яму для его изготовления и уехал в кузню, заказывать заслонки и дверцы для очага.

А мы с девочками принялись чистить его огромное закопченное жерло металлическими щетками и выгребать старую золу.

— Госпожа Лотта, не пачкали бы вы свои белые ручки, мы и сами справимся с Винни, — проворчала Мередит.

Мне было неудобно оставлять на них самую грязную работу, но, похоже, я только смущала их. Трудиться наравне с господами было для них диковато.

Я подумала и согласилась. Раз так, то пойду обозревать рынок — это тоже было очень важно. Прицениться, своими глазами увидеть качество продуктов. Надев чепец, я вышла на улицу и вдохнула солёный морской воздух.

Как всё-таки было чудесно жить практически на берегу. По ночам я слышала шелест прибоя и вспоминала, как раньше, в своей прошлой жизни, засыпала под шум леса.

Пройдя несколько десятков метров, я очутилась на рыночной площади, где шла бойкая торговля между местными ремесленниками, продававшими свои товары, и жителями окрестных деревень, привозившими продукцию земледелия и скотоводства. Сюда же из соседних городов или даже из других стран приезжали купцы, для того чтобы повыгоднее продать свой товар.

Плотными рядами стояли торговые ряды и лавки. Здесь можно было купить что угодно: от лошадей и повозок до пирожков и пива. Рядом с рынком можно было заключить сделку, воспользоваться услугами писца, купить в аптеке необходимые снадобья.

Наверное от того, что читать умели немногие, перед магазинчиками и лавками вешали особые знаки, чтобы люди знали, что здесь продается. Подкова означала кузницу, где можно было подковать коня, зеленый куст — харчевню, где можно было недорого перекусить и даже, при желании, переночевать. Ножницы означали место работы цирюльника. У него можно было не только постричь волосы, но и залечить ссадину, вправить вывихнутую в городской сутолоке руку.