Монголы на Руси. Русские князья против ханов восточных кочевников

«Сейчас мы готовы к сражению, – сказал Вячеслав своим племянникам. – Юрий – мой брат, хоть и младший, и я хочу продемонстрировать ему свое старшинство. Бог рассудит, кто прав». Он позвал гонца и дал ему такой наказ: «Поезжай к моему брату Юрию, поклонись ему от моего имени и скажи ему от меня такие слова: «Я часто просил и тебя, Юрий, и Изяслава не проливать христианскую кровь, не разорять Русскую землю. Я пытался удержать тебя от войны. У меня есть полки и власть, данная мне Богом. Но я не воевал за себя, хотя ты, Юрий, и Изяслав глубоко обидели меня – и не один, а много раз. Когда Изяслав шел воевать против Игоря, он сказал, что добивается Киева не для себя, а для меня, своего отца. Когда Бог даровал ему победу, он оставил Киев себе и отнял у меня еще и Туров и Пинск. Вот как Изяслав обидел меня, но я, памятуя о христианах и Русской земле, не пенял ему на это. Ты, брат Юрий, когда шел на Переяславль воевать с Изяславом, сказал: «Я добиваюсь Киева не для себя. У меня есть старший брат, который мне как отец; я добиваюсь Киева для этого брата». Но когда Господь помог тебе взять Киев, ты оставил его себе. Кроме того, ты отнял у меня Дорогобуж и Пересопницу и дал мне только Вышгород. Так нечестно ты поступил со мной. Все это время я не стремился восстановить справедливость из любви к Русской земле и христианам. Ты не хотел принять мое решение; ты стремился к войне. Я старался отговорить тебя от войны, но ты не слушал. Ты отвечал, что не можешь присягнуть младшему по возрасту. Но Изяслав хоть и нарушил дважды данное мне обещание, отдал мне сейчас то, что принадлежит мне; он уступил мне Киев и называет меня отцом. Ты сказал: «Я не могу поклониться младшему». Я намного старше тебя; у меня уже росла борода, когда тебя еще на свете не было. Если ты хочешь бросить вызов моему старшинству, Бог нас рассудит».

На это Юрий ответил: «Кланяюсь тебе, брат; твои слова истинны и хорошо сказаны. Ты мне вместо отца, и, если ты желаешь все решить правильно, пусть Изяслав едет в Волынь, а Ростислав возвращается в Смоленск. И тогда я решу с тобой все вопросы». «Брат Юрий, вот что я скажу тебе в ответ, – возразил Вячеслав. – У тебя семеро сыновей, и я не гоню их от тебя. У меня есть двое приемных сыновей – Изяслав и Ростислав – и другие еще моложе. Вот что я еще скажу: ради блага Русской земли и христиан иди в Переяславль, а затем в Курск со своими сыновьями, а за ними и Ростов – твоя огромная вотчина. Отошли по домам сыновей Олега. После этого мы все уладим, не проливая христианской крови. Но если ты хочешь поступить по-своему, Пречистая Дева и ее Сын нас рассудят».

Юрий не ответил на эти слова, а на следующее утро появился перед Киевом со своим войском. До вечера шла только перестрелка, в которой была занята часть каждого войска. Киевские войска отбросили противника и бились настолько решительно, что Юрий отвел все свое войско и пошел на запад, чтобы встретиться с Владимирко – своим союзником из Галича, который, как узнал Юрий, теперь спешил объединить с ним свое войско. Он появился перед Белгородом, из которого до этого бежал его сын Борис, и, созвав горожан, сказал: «Вы – мой народ, открывайте мне ворота». «Киев открыл свои ворота?» – был ответ. Ворота остались закрытыми, и Юрий пошел дальше. Киевские князья пустились в погоню и перехватили его у реки Руты за Белгородом. Там они снова попытались договориться о мире, но это им не удалось, так как сыновья Олега и половцы были против этого.