Полюбить Дракона

Он потянулся разумом к мыслям Дианы, желая услышать хотя бы что-то о себе, хоть искру сожаления — и услышал отчаянный вой, безумие, какое охватывает женщину, когда ею без осторожности и без жалости овладевает мужчина. Эван от ярости скрипнул зубами, сжал кулаки, оглушенный запахом распаленной самки, силой ее желания.

«Чертов братец, — мысленно проскулил он, прикрывая глаза и слыша срывающееся в стоны дыхание женщины и кожей ощущая, как кипит разогретый двумя тесно сплетенными телами воздух. — Мог бы и потерпеть…»

Впрочем, что терпеть? Лео не сделал ничего предосудительного, тотчас же напомнил себе Эван. Лео просто взял женщину, которую Эван ему отдал. Взял сразу — чего ждать? Ему тоже нравится тепло и мягкость ее тела, узкое упругое лоно, ее беспомощные крики…

Эван нетерпеливо заерзал на троне. Он физически ощущал желание женщины, чувствовал, как горит ее жаждущее текущее лоно, как оно хочет его член. Эван ощущал это так же ясно, как если б хотел сам и изнемогал, сходил с ума от возбуждения.

Мокрая, горячая, беспомощная, задыхающаяся от страсти.

Хочет, покорно раздвигая ноги. Жаждет его в себе, жаждет его власти над собой.

— Ты веришь, — усмехнулась Ирина, даже не подозревая, какие мысли и видения терзают Эвана, — что самки умеют любить? Это природа научила самцов-драконов испытывать привязанность к самкам, иначе род драконий прервался бы. Твоя мать… Она очень была похожа на меня; я ее правда понимаю, любая самка жаждет лучшего и самого сильного самца. Да только душа ее была так же темна, как холодный водоворот. И эта, — голос женщины вдруг стал отвратительным, резким, — твоя новая игрушка, Ирментруда Диана… она мастерски притворяется. А знаешь, что она мне говорила? Что забьет меня посохом твоей матери до смерти, сдерет шкуру и выполощет ее в теплых прудах, чтобы все дети, рожденные мной, знали, что мне пришел конец!

— У тебя дети есть? — резко произнес Эван, поднимаясь. Ирина тотчас прикусила язычок, понимая, что сболтнула лишнего. — Странно. А мне ты ни одного не родила.

— Не родила прежде — теперь точно рожу, — спешно затараторила она, не выпуская Эвана, отчаянно цепляясь за его одежду. — Пойдем… я чувствуя желание. Оно кипит во мне, как океан.

Эван прикрыл глаза; хриплые стоны Дианы звенели в его ушах. В его неясных видениях девушка извивалась, корчилась на члене брата и едва не кричала его, Эвана, имя, призывая его на ложе.

Умоляя ее взять.

Виляя нетерпеливо бедрами и раскрываясь перед ним, млея от неутолимой жажды. Рыча, стеная и плача, словно ее клеймили раскаленным железом. Плача от того, что он ее не берет. От того, что он далеко, и она лишена его ласки. Эван чувствовал дрожь в пальцах, а под ними — словно бы сок, струящийся по коже женщины, и нежную мякоть ее тела. И она вскрикивала и рыдала от каждого прикосновения, потому что их ей было мало. И страсть все горела в ее теле, доставляя самую сладкую в мире муку…