Целитель чудовищ – 3

«Все или ничего!» – Стас рывком перекатился под лапами монстра, попутно еле успев миновать когти, и, извернувшись, из положения лежа нанес удар копьем прямо в живот зверю.

Болезненный визг был ему лучшей наградой. Подбрюшье монстра не имело столь толстого слоя бронированной шерсти.

Выполнив удар, Стас экстренно отпустил орудие убийства и, напитав ноги праной под завязку, изо всех сил оттолкнулся, выстреливая собой прочь.

Полет быстро перешел в суматошные кувырки, но на то место, где он был секунду назад опустилась тяжелая лапа, перемешивая траву с землей.

Ухватившись клыками за деревяшку вожак, рывком ее выдернул из пуза и, сжав клыки, перекусил.

Прихрамывая на заднюю ногу, поводя вокруг одним единственным глазом и истекая кровью из многочисленных ран, даже так он был смертельно опасен.

Мэй, Стас и Эиджи хмуро переглянулись.

Каждый из них был ранен и серьезно устал. Запасы праны у полукровки и девушки почти показали дно. Из-за тяжести ситуации они каждый раз тратили немного больше праны, чем было нужно.

Стас выхватил последние два ножа, поудобнее их перехватив для броска.

Мэй припала на одну из ног, чтобы встать так, чтобы она не так сильно болела. После первого удара вожака она врезалась в дерево и повредила колено. Лишь подпитка праной позволяла ей стоять и не кричать от боли.

Эиджи был бледен и закусил губу, чтобы сосредоточиться. Поврежденную конечность он прижимал к груди, но его оставшаяся рука крепко сжимала нагинату и он не собирался бежать.

Каким бы он не был человеком, но трусом его нельзя было назвать никак.

На поляну опустилась напряженная тишина.

Вожак с всхлипыванием втянул воздух рассеченным носом, после чего сделал медленный шаг назад. При этом он ни на секунду не отводил взгляда единственного глаза от напряженно стоявших воителей.

Следующий шаг назад дался ему еще легче, как и последующий второй.

Волк отступал и, видят Ками, падающие от усталости воители были не против.

Наконец сгорбившийся опальный царь леса похромал прочь, то и дело оглядываясь на тех, кто убил всю его стаю. Слишком умные для зверя глаза словно бы запоминали лица тех, кто нанес ему непоправимый удар.

Лишь, когда волк окончательно скрылся в лесу и прошло сверх этого пара минут, команда наконец расслабилась.

Отменив усиление, Мэй со стоном рухнула на землю, схватившись за свою ногу. Эиджи же, воткнув нагинату в землю, позволил своим израненным рукам повиснуть плетьми.

Вот только если его товарищи могли позволить себе отдых, то Стас такой возможность был лишен.

Ругаясь сквозь зубы, Ордынцев, кривясь и пошатываясь, побрел к Мэй. Весь путь до нее целитель прижимал руку к боку. У него было полное ощущение, что если он уберет руку, его внутренности вывалятся.

Почему он выбрал Мэй? По одной простой причине – как бы им всем не было плохо, лишь Мэй не могла в случае чего сбежать. Именно поэтому с ее ногой надо было что-то сделать в первую очередь.

– Сними броню и штанину. – буркнул Стас, оценивая имеющийся запас праны. Выходило не очень хорошо.

Выбора не было.

Ордынцев полез в потайной карман и, вытащив мелкую таблетку, быстро ее раскусил.

«А ведь не соврал. И впрямь очень приятный малиновый вкус».

Стоило стимулятору оказаться в желудке, как Ордынцев почувствовал, что желудок немного скрутило, после чего от него начала распространяться теплая волна. Сердце с каждой секундой начало биться все быстрее и телу стало жарко, как никогда.

Мужчина ожидал, что девушка пошлет его к черту с такими предложениями, но, видимо, боль оказалась удивительно убедительной. Поэтому пока она кое-как снимала с себя штанину, Ордынцев смотрел, как его запас праны оперативно восстанавливается.

Одного взгляда на ногу и последующего за этим ощупывания хватило чтобы понять, что здесь передний вывих или, другими словами, смещение большеберцовой кости относительно бедренной. Коленка неприятно вспучилась в бок, подтверждая его выводы.

Как девушка умудрялась с подобным стоять и даже двигаться, было огромным вопросом. Боль должна была быть адской.

В любом случае, Ордынцев знал, что надо делать.

Первым делом Стас целительской ладонью заставил нервные окончания отключиться. Подобное действие потребовало не так много праны.

Затем он аккуратно, но твердо подхватил большеберцовую кость, после чего четким движением, под тихий хруст вернул ее на место в суставную сумку.

– Вот же ж дерьмо, – передернулся от восторга подсматривающий Эиджи. Его глаза горели нездоровым энтузиазмом.