За стеклом

На улице дождь, пляжи закрыты из-за штормового предупреждения!? Ничего страшного, пока работает «Seven-Eleven»!

***

Не знаю, как в других культурах, но в нашей алкоголизм часто называют «зелёным змием». Возможно, это из-за мифологии.

Зелёный змий… дайте-ка подумать. По мне, так звучит слишком романтично. Змия хочется приручить, есть ощущение, что он будет жить в клетке, открывая свои оранжевые глаза с тонкими чёрными зрачками и красной сеткой сосудов, – только в те моменты, когда вы об этом попросите.

У меня алкоголизм ассоциируется много с чем. С потерянными возможностями, здоровьем и, самое болезненное для меня, разрывом отношений с несколькими близкими.

Но, первое ощущение алкоголизма или, выражаясь языком психотерапевтов, – его детская проекция, – была в дяде Володе, лучшем друге моего отца и, увы, алкоголике, который не смог остановиться.

На плече дяди Володи была татуировка (хотя, правильнее назвать это кривое сине-зеленое пятно – наколкой), которая изображала игральные карты веером, бутылку и морду странного животного с длинными волосами. В детстве я думал, что это какая-то змея, но в парике. Только, много позже, сопоставив изображения и надпись под татуировкой, я понял, что так изобразили лицо женщины.

Да, там была надпись: меня погубят карты, бутылка, женщина.

Не знаю на счёт карт, но бутылка точно сгубила дядю Володю. К своим неполным пятидесяти годам, он перешёл с дорого коньяка на дешевую водку, потом быстро скатился до портвейна, потом денег и сил хватало только на то, чтобы спуститься за бормотухой в подвал соседнего дома. Он как-то называл эту гадость, то ли шартрез, то ли арманьяк. Не знаю и, надеюсь, не узнаю, что это было. Эту дрянь отказался пить даже мой отец, в одну из последних встреч с Володей, прежде чем мазню «меня погубят», засыпали землей.

Не подумайте, что это был ограниченный и никому не нужный человек. Его работы по чеканке до сих пор украшают многие православные реликвии, многие квадратные метры железа в монастырях и музеях. Дядя Вова был чеканом от Бога. Его любили женщины, и эта любовь была взаимной. У него были друзья. Он очень вдохновлялся рыбалкой, походами и просто природой. Я не знаю, почему он так быстро и глупо ушёл из жизни.

Много лет, когда я встречал упоминание «зеленый змий», я представлял дядю Володю. Я не чувствовал никакой настороженности в этом названии. Зленый змий… дядя Володя у меня ассоциировался с ним, добрым, вальяжным, все понимающим. Что-то вроде Ка-а из истории про Маугли. Только, Ка-а заглатывал обезьян, а дядя Вова – бутылки.

Может быть, поэтому аллюзия на тему «зелёный змий» никогда не действовала на меня устрашающе.

Только в зрелом возрасте, я приобрёл другую ассоциацию.

В тот год, мы с семьёй поехали на небольшой остров в Сиамском заливе. Первые полторы недели все время шёл сильный дождь, а потом, как это обычно бывает в тропиках, засветило яркое солнце.

Мы, обрадованные, выбрались из домика и пошли к пляжу. Я вёз велосипед, на котором сидела моя дочь. Было ранее время и на дороге никого не было.