Только не плачь

За грудиной привычно защемило. Так всегда, стоит только подумать, что Вероника его ребенка носит. Казалось бы, столько времени прошло, пора принять и отпустить, а меня до сих пор в жар бросало, от одной мысли о ней, и по ночам кошмары снились: то их свадьба, то Кир на коленях, целуя еще плоский живот, то злополучное утро, когда я их застукал в постели.

Сердце до конца так и не смирилось, не приняло того, что они вместе. Не могло принять. И каждый раз больно, будто старые раны вспарывали и кислотой заливали.

К черту такую любовь.

Думал, что переболел. Пока в Европе жил — ни в чем себе не отказывал. Каждый день женщин не менял — нет привычки хватать, что попало и тащить в постель, но отношения были. Некоторые две недели длились, другие — месяц. Думал полегчает. Даже действительно в какой-то миг полегчало. Но вернулся домой, и снова она одним растерянным взглядом кожу с меня содрала.

— Это что сейчас было? — поинтересовался я, когда молчание начало затягиваться, — полгода вас всех не видел, рассчитывал на нормальный семейный ужин, а в результате получил вот такой теплый прием. Какого хрена ты такой нервный?

Кирилл молчал. Стоял, опустив голову, рассматривая подоконник. Плечи мелко подрагивали, напряжение сквозило в каждом жесте, в развороте головы, в тяжелом дыхании. Что-то его беспокоило, давило, разрывало изнутри, и я никак не мог понять, что именно.

— Кир, заканчивай свое выступление. Драматические паузы тебе не идут, да и я не экстрасенс, чтобы чужие мысли отгадывать. Просто скажи, что за херня творится.

Он как-то сразу сник. Вздохнул и обеими ладонями потер лицо. Плечи понуро опустились, и когда он обернулся ко мне, в хмельном взгляде плескалась тоска.

— Кирилл?

— Извини, — тихо проговорил он, — я рад твоему возвращению и совершенно не хотел тебя расстраивать.

— И тем не менее устроил сцену.

— Я просто пьян.

— Я заметил. По какому поводу возлияния?

Он снова замолчал. Скулы заострились, на них играли желваки, кадык нервно подскакивал. Кир будто хотел что-то сказать, но не мог решиться.

— Давай уже! Хватит кота за хвост тянуть! — Раздраженно сказал я.

Снова вздохнув, он отвел взгляд в сторону и тихо ответил:

— Это все из-за Вероники.

От этого имени жар под кожей разгорелся еще сильнее. Мне тоже хотелось напиться из-за нее. До поросячьего визга, до беспамятства, до шума прибоя в ушах.

— Я…мне кажется, — его голос сорвался. Кирилл беспомощно посмотрел на меня, с трудом сглотнул и едва слышно продолжил, — мне кажется, у нее кто-то есть.

Меня будто с размаха окунули в чан с кипятком.

Какого хрена???

— Я скоро параноиком стану, — Мелкий потер свою бычью шею, — но мне кажется, я иногда чувствую на ней чужой запах. А еще, она никогда не расстается с телефоном. Даже в туалет с собой берет и не позволяет к нему притронуться. Сразу сердится. У нас ведь полное доверие всегда было, а тут она все пароли свои сменила, все чего-то скрывает.

Я закипал. С каждым словом брата во мне поднималась огненная ярость.

Я отказался от Вероники. Ради брата. Ради того, чтобы он был счастлив, перешагнул через свои чувства и желания, и слышать теперь такие слова от него был о просто невыносимо. В голове не укладывалось, как такое вообще могло быть.