Даниил Гранин. Хранитель времени

Автор: Лопатников Виктор Алексеевич
Год: 2019
Язык: русский
ISBN: 978-5-235-04211-7
Жанр: Биографии и мемуары

Электронная книга - «Даниил Гранин. Хранитель времени». Краткое содержание книги:

В почти столетнюю биографию писателя, публициста, общественного деятеля Даниила Гранина уместилось множество событий — первые пятилетки и Великая Отечественная война, хрущевская оттепель и горбачевская перестройка, споры «физиков» и «лириков», распад Советского Союза и трудное рождение новой России. Всё это Даниил Александрович сумел осмыслить, прочувствовать и воплотить в своих произведениях. О чем бы он ни писал — о жизни и труде ученых, о пережитых им трагических годах войны и блокады или о далеком прошлом — в центре его внимания всегда оставались проблемы морали, нравственный выбор, стоящий перед каждым человеком. Сам он не раз делал этот выбор, выступая за справедливость и милосердие, за сохранение исторического облика своего родного Ленинграда-Петербурга. Первая книга о Гранине в серии «ЖЗЛ» выходит к 100-летию писателя и составлена из его собственных воспоминаний (он называл их «причудами памяти»), документов и свидетельств современников.
[Адаптировано для AlReader]

Перейти на страницу:

«Василий Петров — имя малоизвестное. Название очерка — «Размышления перед портретом, которого нет» — как бы опредмечивает эту неизвестность. Портретов Петрова и в самом деле не осталось. Не сохранилось его писем, дневников, личных вещей. Нет воспоминаний о нем. Он умер в 1834 году, а в 50—70-х годах прошлого века и его работы, и его имя были прочно забыты. «Новые поколения русских электротехников ничего не знали о нем». Однажды, забытый уже при жизни, разрешил себе выразить скромную мечту: «Я надеюсь, что просвещенные и беспристрастные физики по крайней мере некогда согласятся отдать трудам моим ту справедливость, которую важность сих последних опытов заслуживает».

Теперь выяснилось, что Россия и физика обязаны ему многим и многим. Русские гимназисты по его учебнику изучали с 1807 года электричество на уровне последнего слова науки. Он в начале века добился того, что «вспыхнула электрическая дуга» и в 1802 году «на набережную Невы упал первый электрический свет». Мало этого, он открыл все три возможных способа электрического освещения, работая все так же в одиночестве, не рассчитывая ни на славу, ни на награды, не имея никакой корысти. «Романтика одинокого исследователя стала историей, красивой и наивной» — так пишет Гранин, как бы подводя итог своим размышлениям. История Петрова в самом деле прекрасна, мужество и благородство русского ученого, его преданность науке, бескорыстие, самоотверженность и сегодня сохраняют свое значение как эталон. Гранин прав: такие люди, как Петров, создают нравственный климат науки, и повесть о Петрове Гранину, судя по всему, было необходимо написать».

Л. Финк. Необходимость Дон-Кихота

«Он опередил время, а время, подобно пространству, имеет свои пустыни. Такая пустыня окружала его. Но это ни на минуту не поколебало, не устрашило его. Он мужественно продолжал делать свое дело. Мужественно, потому что он был очень одинок, он даже не имел противников, у него не было возможности бросить вызов, бороться. У него не было соперников, никто не аплодировал его победам, не огорчался его неудачами.

Наука не может состоять из подобных альтруистов. Над ними посмеиваются, а в наше время альтруизмом упрекают. Чистая наука — это звучит подозрительно. Вместо слова «ученый» все чаще слышится — научный работник. Времена Петрова кажутся странными, нечто вроде средневекового рыцарства. Романтика одинокого исследователя стала историей, красивой и наивной».

Д. Гранин. Размышления перед портретом, которого нет

«После Петрова Гранин обратился к Араго. Думается, что писателя прежде всего привлекла их полная противоположность. Одинокий отшельник Петров, чья судьба так бедна событиями, так отделена от бурного хода истории, не оставил после себя никаких свидетельств своей личной жизни. Напротив, Франсуа Араго широко известен «невероятными похождениями», их бы хватило на большой авантюрный роман… Голодая, подвергаясь смертельной опасности, даже ожидая казни, Араго не расстается с грязной связкой бумажных листков, на которых записаны его опыты и измерения. Когда он вернулся во Францию, сохранив свои драгоценные бумаги, ему было 23 года. И он был избран академиком, удостоившись первой аудиенции у французского императора. Через шесть лет они встретятся снова. На этот раз Бонапарт, лишившийся короны, предложит Араго стать его спутником по путешествию в Америку и наставником по научным занятиям. Араго откажется. Он отклонит и предложение русского царя Александра отправиться с ним в Петербург. А прусскому королю Фридриху, который пригласит его в Берлин, он даже не предложит сесть. «Он отказывал монархам быстро и небрежно. Ему было не до них. Он гонял лучи света сквозь всякие пластинки, призмы, вертел его зеркалами, ломал, гасил… Его мучили загадки мерцания звезд. Он чувствовал себя волшебником, хозяином Вселенной. Он чувствовал себя ничтожеством перед неистощимым хитроумием природы…»

Л. Финк. Необходимость Дон-Кихота

«За антиобщественное поведение, противоречащее целям и задачам Союза писателей СССР, за грубое нарушение основных положений устава СП СССР, исключить литератора Солженицына из членов Союза писателей СССР».

Из протокола заседания Рязанской организации СП 4.11.1969 г.

«Если бы Солженицын был здесь, я бы задал прямо ему этот вопрос. Но сейчас мы все эти вопросы задаем в пространство. Я не могу, я не имею возможности спросить этого человека: что же он думает и с чем это для него связано? Я лично его не видел, никогда не видел. Мне кажется, что он мог бы ответить на эти вопросы со всей откровенностью. На каких позициях стоит он, писатель наш, советский?.. Не надо преувеличивать значение Солженицына как писателя, но не надо его и преуменьшать. Мы имеем дело с крупным писателем, интересным писателем, и тем более трагично то, что происходит с ним… Мне кажется поэтому, что наша торопливость, это наше в общем какое-то опасение, не очень мужественное, встретиться с Солженицыным, задать ему эти вопросы, послушать его ответы, поговорить с ним, нельзя считать правомерным. <…> И я не очень понимаю, почему через несколько часов после вчерашнего его исключения из Союза местной организацией надо санкционировать это исключение… Мы ждали два года и можем, как мне кажется, подождать один-два дня».

Из выступления Д. Гранина на заседании секретариата СП РСФСР 5.11.1969 г.

«Я был единственным, кто на секретариате Союза воздержался при голосовании об исключении Солженицына. На меня стали давить, чтобы я присоединился. Угрожали всячески. Я понял, что себя погублю, а Солженицына не спасу, — и присоединился, и не раскаиваюсь. Есть ситуации, где отступать невозможно: я их для себя определил и в них не отступал. А говорить о святости… святых нет. И это, в общем, опасное заблуждение — что бывают люди, которым не в чем каяться. Я против идеализации, героизации — чужой или собственной. Из завышенных требований к человеку рождаются все массовые убийства».

Из интервью Д. Гранина «Новой газете» 14.02.2014 г.

«Не только работа редсовета, но и творчество самого Гранина нуждалось в пристальном внимании партбюро. Как известно, Гранин — не то в Петрозаводске, не то в Алма-Ате — опубликовал повесть «Наш комбат», которая была справедливо раскритикована. Но дело не только в этой неудаче; она может быть у каждого из нас. Все дело в сложности того духовного надрыва, который, видимо, сейчас переживает Гранин. Кстати: он за последние годы много поездил по заграницам — в народе говорят «потаскался».

(ГОЛОСА: «Надо выбирать выражения!», шум в зале.)

В поездках он, как человек мыслящий, конечно же что-то сравнивал, сопоставлял в жизни своей страны и зарубежных государств. Вероятно, кое-что Гранину стало не нравиться в любезном отечестве, как, впрочем, и его близкому знакомому Солженицыну. Ну, а коли совершилась такая эволюция, усилились и критические тенденции в творчестве Гранина.

Из выступления Ю. Помозова на собрании парторганизации Л ОСП 26.11.1969 г.

«Сегодня очень острую реакцию коммунистов вызывает уже не само дело Солженицына, во всяком случае, я уверена, что оно получит однозначное справедливое логическое завершение, а коммунистов волнует позиция тов. Гранина. Здесь была реплика с места, что тов. Гранин — член Обкома партии. Я должна сказать, что мы тоже были огорчены, когда узнали, что тов. Гранин не сразу сориентировался и что он воздержался при первоначальном голосовании. <…>

Тов. Гранин здесь умолчал, а вокруг него идет довольно острая борьба. Мы с ним встречались в Обкоме партии, беседовали, его принял первый секретарь Обкома тов. Толстиков. Сначала — звонок: «Прославляем, какой вы герой, что вы воздержались!», а потом — телеграмма, буквально угрожающая по тону: «Ну, что же, мол, продался за место секретаря в Союзе писателей, изменив свои позиции?»

Перейти на страницу:

Сюжет

Атмосфера

Главный герой

Общее впечатление

Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)

Не работает?