Скандальная связь

Дрожь, вспыхивающая сверхновой где-то в районе солнечного сплетения, с мощной отдачей распространяется по всему телу, выстреливает жаром в конечности. Колени становятся ватными, я кое-как на подкашивающихся ногах снимаю туфли и тянусь к парику. Сердце наращивает темп от образов, мелькающих перед глазами. Сбивчивое дыхание, энергичные толчки, наши сплетенные друг с другом тела...

Кое-как добираюсь до ванной и морщусь, включив там свет. Раздумываю, принимать ли душ. Это нужно, чтобы смыть пот, пережитую взволнованность и изможденность. Но как же не хочется избавляться от следов, оставленных Тимуром. Его поцелуи и прикосновения впечатались в мою кожу и до сих пор прожигают до костей.

«Что же ты натворила, Элла», — со вздохом обернувшись к зеркалу, ловлю в нем собственное отражение. Угораздило же меня взобраться на самую вершину сумасбродства и сигануть в бездну. Бесстрашная дура. Выплевываю сиплый смешок, включаю воду и встаю под тугие, теплые струи. К черту. Буду разбираться со всем головным кавардаком завтра.

Остаток ночи я сплю, как младенец. Едва касаюсь щекой подушки — проваливаюсь в глубокий нерушимый сон. Разлепляю веки со звуком телефонного звонка. Шарю ладонью по тумбе и прислоняю мобильник к уху, толком не разглядев номер.

— Эллочка, детка, доброе утро! — верещит чересчур взбудоражено мама. — Ждешь нас уже с папой сегодня в гости? Мы к обеду подъедем.

— Я, э-э-э, да, мам. Жду, конечно... — бормочу сонным голосом, растирая лоб.

Конечно же, я забыла о том, что мы договаривались увидеться на выходных. Видимо, безделье и бесконечные терзающие рефлексии придется отложить, и моим великим кроватным свершениям не сбыться.

Мама сходу утягивает меня в удушающие объятия, словно в последний раз мы встречались лет двадцать назад. Стоит, прижав к себе, и покачивается из стороны в сторону.

— Ты на диете? Куда щеки пропали? — хлопает меня по лицу.

Нервотрепку можно считать диетой?

— На месте мои щеки, не начинай, — улыбаюсь ей и подхожу к неловко переминающемуся с ноги на ногу папе, чтобы чмокнуть его в щеку. — Новая рубашка? Тебе очень идет.

— Правда, дочка? — отец смущенно смеется и теребит седые усы. — Спасибо.

— Ага, здорово скрывает его скромный живот, да? — мама хохочет.

— Так а кто же меня откормливает? — ворчит на нее папа. — Потом жалуется...

— А кто заставляет тебя уплетать гигантские порции?

— Вкусно потому что!

— Все-все, — хихикаю я, поднимая руки в примирительном жесте. — Не ссорьтесь. Пойдемте лучше пить чай.

Надежда на то, что встреча с родителями пройдет спокойно улетучивается с момента, когда моя драгоценная мама приступает к осмотру квартиры с таким деловитым видом, словно ведет программу «Ревизорро». Указывает на малюсенькие погрешности, лишающую обстановку идеальной чистоты, критикует содержимое холодильника и в приторно-навязчивой манере пытается внушить свое мнение.