Легенда о белом бревне

Кстати, и бабуля вся из себя покрылась вечной мерзлотой только внешне. Тоненькой, так сказать, корочкой.

У-у-у, кто бы знал, чего мне в свое время стоило эту мерзлоту растопить! Я маленькая была, мозгами еще ничего не соображала, а вот инстинкты работали на все сто. Даже не помню, в какой момент я перестала шарахаться от папиной мамы с ее строгим лицом и холодным голосом.

Моя мама Таня рассказывала, что в один прекрасный момент, во время очередного протокольного визита свекрови в дом сына, младенец Риса набычилась, как теленок перед атакой, и пошла на бабушку приступом, требуя обниматься, целоваться и вообще любить. Умело сочетая это все с глазами котика из «Шрека».

Короче, баа-сама, в жизни не баловавшая собственных детей, перед таким напором не устояла. Все же не зря говорят, что к внукам люди относятся иначе, чем к детям.

Ну, в общем, с упорством носорога требуя любви, я как-то успела баа-сама полюбить. Она и правда классная, просто с ней надо уметь обращаться. Сложнее всего было в тот момент, когда я из мимимишной малышки начала превращаться в угловатого подростка. Были, были попытки включить на мне режим заморозки и дрессировки. Как же, будущая юная ледя и воспитанная японская жена… Ага, щаз-з-з!

Я оказалась упрямее, и в какой-то момент баа-сама сдалась. И пусть она сто раз делает вид, что ее шокируют мои манеры, на самом деле ей ужасно нравится то, как я ей искренне радуюсь и как лезу обниматься.

— Приветствую вас, мое имя Ричард Умбрайя, — тем временем вежливо поклонился Рич. — Прошу, позаботьтесь обо мне.

— Приветствую вас, молодой человек. Я бабушка этой юной леди, зовите меня Норайро… сан. — Кинув на меня мимолетный взгляд, бабушка все же не стала требовать высокого обращения «-сама».

— Это большая честь! — Рич учтиво улыбнулся. — Тогда и вам стоит называть меня просто Рич, — последовала ответная вежливость. А я уже почувствовала, как у меня пятки чешутся, ну развели тут королевские приемы…

— Одобряю, — внезапно обратилась ко мне баа-сама. — Во всяком случае это однозначно намного лучше совочка в лоб, которым при первой встрече кинул в меня Казуо-кун.

— Ы! Тоже круто было, признай! — радостно вспомнила я, но, чтобы народ не углублялся в дебри и не растекался мыслью по полированной сакуре, быстренько напомнила: — А ужинать мы сегодня все-таки будем, да? — И жалобные-жалобные глазки сделала.

— Конечно, пойдемте ужинать. И все же я хотела уточнить у тебя, Риса. Мне действительно писать официальный отказ семье Химеджима, потому что ты выбрала вот этого молодого человека? Вы столько лет провели вместе, и, если честно, сообщение от твоего отца было для меня неожиданностью. Не пожалеешь, что променяла старого проверенного друга на… — Бабушка явно хотела сказать что-то не слишком лицеприятное, типа «на красивую куклу», но оскорблять ни в чем не повинного Ричарда все же не стала.

— Да, я на нем женюсь, — радостно оскалилась я в ответ, подцепляя Ричарда под руку. Хы, он даже почти и не напрягся — привык. — Если он согласится, конечно. А Казуо женится на своем кактусе и будет зверски рад на самом деле, он же шарахается от любых разговоров о браке и страшно ругается на латыни. Мне кажется, все вздохнут с облегчением, а то ведь с вашими политесами Ямиро-сама, папа Казуо, замучился уже, не смея тебе сказать, как дело обстоит в реальности.