Одна обещанная ночь (ЛП)

– Я думала, ты подождешь, пока я не окажусь в твоей постели.

– Я бы так и сделал, если бы ты меня не дразнила и не мучила весь последний час. Это все, что я могу сейчас взять, – из ниоткуда появляется презерватив, Миллер берет его в зубы, после чего наклоняется и стаскивает брюки. – Понимаю, насколько это дешево, но я не могу больше ждать. – Освобождает из брюк свой член, твердый и готовый, быстро разрывает зубами пакетик и раскатывает презерватив.

Не могу справиться с дыханием. Руками упираюсь в спинку сиденья по обе стороны от его головы, и я невероятно восхищена, наблюдая за тем, как он натягивает презерватив на себя. Жар собирается внизу живота, спускаясь к промежности, и я мысленно подстегиваю Миллера, желая, чтобы он поторопился. Я теряю контроль, и мое нетерпение очевидно еще больше, когда я смотрю на мужчину передо мной и нахожу затуманенный взгляд синих глаз и влажные приоткрытые губы.

Отодвинув в сторону мои хлопковые трусики, он направляет себя к моему входу, касаясь внутренней стороны бедер, от чего я делаю резкий вдох.

– Опускайся медленно, – шепчет он, перемещая одну руку мне на бок.

Стараясь бороться с искушением, я медленно, дюйм за дюймом, опускаюсь, позволяя воздуху вырываться из легких через рот, запрокинув голову, впиваясь пальцами в кожаное сиденье за его головой.

– Миллер!

– Боже милостивый! – рычит он, его бедра дрожат. – Никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Оставайся на месте.

Полностью опускаюсь на него. Чувствую головку его члена глубоко внутри и дрожу как лист. Бесконтрольно дрожу. Мое тело ожило, отчаянно желая двигаться и разжечь еще большее удовольствие.

– Двигайся, – моя голова падает, находя откинутую на спинку сиденья голову Миллера, его глаза опущены и смотрят на наши бедра. Его волосы в беспорядке, влажная масса прядей, так и зовет меня дотронуться. Что я и делаю. Погружаю пальцы в его локоны и играю с ними, поглаживая и потягивая. – Прошу, двигайся.

– Я сделаю все, что захочешь, Ливи, – он сжимает мои бедра и входит глубоко, вырывая из меня низкий, соблазнительный стон. – Боже, этот твой чертовский звук.

– Не могу сдержаться.

– Я и не хочу, чтобы ты сдерживалась, – говорит он, уверенно двигаясь, заставляя меня стонать еще сильнее. – Я мог бы слушать такую тебя до конца своих дней.

Я лихорадочный комок желания. Он даже любовью занимается размеренно, каждый выход, покачивание бедрами или рывок вперед – идеально выполненное движение, совершенно заводит меня. Мне никогда не будет достаточно.

– Миллер, – я задыхаюсь, делая короткие, неконтролируемые вдохи через рот.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – он приподнимает меня и снова медленно опускает, глаза зажмурены. – Скажи, как ты меня хочешь, Ливи.

Мне все равно. Каждый раз, когда бы он ни боготворил меня, – идеально идеальный. Он не может ошибиться.

– Хочу все, – выдыхаю я, подразумевая гораздо больше, чем просто движения. Хочу чувствовать это всю жизнь, и я не уверена, что другой мужчина сможет сделать для меня такое. – Поцелуй меня, – умоляю, и он проводит рукой по моей спине и притягивает к себе, двигая бедрами, уверенно врезается. Я теряю рассудок. Руками перебираю его волосы, коленями прижимаясь к его талии.

Он поднимает взгляд, его рука находит заветное место на задней стороне шеи, и я тянусь к нему медленно, осторожно, без спешки и нетерпения. Не знаю, как он это делает.

– Ты выбиваешь меня из колеи, Оливия Тейлор, – шепчет он, ласково заявляя права на мои губы. – Ты заставляешь меня ставить под вопрос все, что мне казалось точным.

Хочу согласиться, потому что чувствую то же самое, но мой рот слишком занят, наслаждаясь вниманием его мягких, трепетных губ. Хотя я замечаю для себя, что его слова могут быть хорошим знаком. Возможно, он не захочет отпускать меня после истечения нашего времени. Надеюсь, что не захочет, потому что я снова сдалась ему, несмотря на здравый смысл. Но отказать Миллеру Харту, кажется, не входит в список подвластных мне вещей…или я просто не стану этого делать.

– Чувствуешь это, Ливи? – спрашивает он в перерывах между чувственными, ласковыми движениями своего языка. – Разве это не что-то особенное?

– Да, – я кусаю его губу и снова погружаю свой язык ему в рот, со стоном толкаюсь в него, чувствуя тупую боль в промежности, искры приближающегося оргазма. Это заставляет меня углубить наш поцелуй, как отчаянный жест, который поможет закрепить мою сокрушительную решимость следовать его неторопливым движениям.

–Успокойся, – стонет он. – Полегче.

Я пытаюсь, но он начинает наливаться внутри меня, разбухая и пульсируя, подстегивая меня. Качаю головой ему, шепча ему в губы:

– Мне слишком хорошо.

– Эй, – он разрывает наш поцелуй и останавливает движение внутри меня, принуждая меня сбавить обороты. – Смакуй это ощущение.

Закрываю глаза и откидываю голову назад, пытаясь собраться с силами следовать его наставлениям. Восхищаюсь его способностью к самоконтролю. Каждая его клеточка отчаянно стремится слиться со мной – затуманенный взгляд, содрогающееся тело, пульсирующий член, лицо, влажное от пота. И все же у него так просто получается растягивать мучительное удовольствие, которое дарит нам обоим.