Миллион запретных наслаждений

По-моему, она забыла, что наши с ней задницы только что принесли нам на тарелке.

Ной перекатился на спину и притянул меня к себе так, что я оказалась почти у него на груди.

— Ты как, жива? — мягко спросил он.

Я кивнула, не зная, что и сказать. Мне не хотелось признаваться, что было больно и я чуть не потеряла голову. А еще что некоторые моменты происшедшего доставили мне истинное неземное наслаждение. Поэтому я молчала.

А чудо-шлюшка уже развалилась на кровати с сигаретой в руке и пускала кольца дыма с удовлетворенной улыбкой.

— Скоро заживет, поверь, — прошептал Ной, нежно проводя пальцами по моей руке, я согнула ногу на его бедре и прижалась к его груди. Подобно двуликой шлюхе, которой я, по всей видимости, и была.

Я слышала, как мощно и быстро бьется сердце Ноя, как тяжелое дыхание вздымает его грудь, поднимая и опуская мне голову. Заметив, как на его коже блестит пот, я, не задумываясь, попробовала его поцелуем. За этим поцелуем последовал еще один, потом еще, пока его сосок не оказался у меня во рту.

— Лучше тебе этого не делать, Дилейн, — сказал он, с виду такой утомленный и невыносимо сексуальный. — Я быстро восстанавливаюсь, а ты вряд ли готова ко второму раунду.

Пальцы Ноя лениво рисовали узоры у меня на спине, потом перешли на ягодицы и снова поднялись до шеи. Дыхание его выравнивалось, биение сердца, хоть еще оставалось громким, успокаивалось.

— Хочу курить.

Он вздохнул и слегка пошевелился подо мной. Мне пришлось сползти с него, чтобы он мог сесть на край кровати. Взяв со столика сигареты и зажигалку, он закурил и, выпустив первый клуб дыма, повернулся ко мне.

— Тебе стоит принять горячую ванну. Пойду наберу. — Он встал и неторопливо ушел в ванную.

В его выражении появился какой-то странный новый оттенок, и смысл этой перемены был мне непонятен. Он раскаивался в том, что сделал? Где-то в душе я понимала, что такое невозможно, но однажды уже видела его в подобном настроении — после посещения гинеколога. И тут меня осенило: он может не жалеть о том, что лишил меня девственности, но наверняка ему не дает покоя то, что он доставляет мне неудобства, и поэтому теперь старается заботиться обо мне.

Итак, почему этот гад ни с того ни с сего сделался таким внимательным? Не знаю, как вы, девочки, но я не могу ненавидеть того, кто ко мне добр.

Двойной агент Киска решила, что теперь нужно будет показать ему, насколько мы благодарны. Одно за другим, и вот, пожалуйста. Супершлюшка безнадежно втюрилась в Чудочлена, и они объединили силы.