Пара инопланетного дикаря [ЛП]

Эту деревню не убила бы посадка чудесных цветов около домов и в общественных местах, ведь так? Даже около нашей пещеры есть пара красивых клумб.

Мы обошли всю деревню, и я начинаю видеть распад и проблемы. В некоторых местах стены разваливаются, а в других древесина гниет. Я могу сказать по сотням старых пней, что раньше джунгли были намного дальше, но сейчас пещерные люди позволили им вновь разрастись, и некоторые деревья склоняются над стеной.

Через некоторое время я вижу причину. Слишком много мужчин, похоже, бездельничают. Я полагаю, что обязанность выходить за пределы деревни и охотиться распределяется среди всех, так что не все мужчины выходят каждый день. Но в хорошо упорядоченном племени я ожидала, что каждый человек что-то делает в свои выходные. Арокс говорил, что у них есть и другие задачи, например, изготовление ткани и оружия. Но, как бы то ни было, большинство из них сидят около своих домов небольшими группами, просто беседуя весь день. Они не старые.

— Что они делают? — спрашиваю я и указываю на одну из групп.

— Они говорят и расслабляются, — отвечает Арокс. — Охотники иногда должны отдыхать.

— Сколько мужчин каждый день охотится?

Он думает.

— Все должны охотиться, кроме очень старых, больных и шаманов. Многие люди охотятся каждый день.

— Сколько? — упорствую я и показываю десять пальцев. — Столько?

— Toх. Может быть, в некоторые дни это даже много, — отвечает Арокс, держа восемь пальцев.

Да. Десять парней в день составляют около одного процента населения, потому что, как я думаю, что здесь около тысячи человек. Если каждый человек охотится один раз каждые десять дней, то у них, кажется, довольно свободный график, все равно лишь десять процентов из них охотятся вообще. Возвращаясь в пещеру, я волновалась, потому что чувствовала себя халявщицей. Но это племя — они почти все халявщики.

Я не виню их. Эти джунгли пугают. Но если сравнивать мое бездельничество и это, то я не сидела и не расслаблялась. Я заботилась о том, чтобы сделать что-нибудь полезное. Они этого не делают. И это убивает их общество.

— Как часто охотится Aрокс? Каждый день?

Он хмурится и оглядывает все маленькие группы. Я дала ему пищу для размышлений, это очевидно. Затем он выдвигает свою челюсть, и я думаю, что вижу гнев в его глазах. Они еще более огненные, чем обычно.

— Toх.

Я беру его за руку и смотрю на него. Он слишком честный и деятельный, чтобы увидеть это раньше, слишком занят, делая свою часть, а потом еще что-то. Но он действительно должен это понять, потому что для меня это слишком очевидно и слишком серьезно, чтобы игнорировать.

— Не много людей охотятся, — тихо говорю я. — Большинство только отдыхают. Каждый день.