Инопланетянка варвара [ЛП]

— Моя пара, — говорит он с благоговением. — Моя Лиз.

Боже мой! Что-то мне подсказывает, что, если я не отвлеку его внимание от этой блестящей, новой игрушки, я просто не выкручусь из этого, пока он не «утвердит» меня по-настоящему. И, конечно же, от этой мысли по всему моему телу опять пробегает дрожь, и я сжимаю бедра вокруг его руки, но от этого мне никак не легче. Вошь у него в груди начинает мурлыкать еще громче, и они уже обе в моих ушах звучат как какофония.

— Позволь попробовать тебя на вкус, — говорит он и начинает двигаться вниз по моему телу.

Стоп, стоп, стоп. Я не готова повторить это еще раз. Особенно, когда мои ноги все еще настолько сильно трясутся.

— Вообще-то, — говорю я, ухватившись за идею. Я скольжу рукой по его большой руке, а затем смело направляю ее к его передней части и обнимаю этот его большой, громадный член. — Теперь моя очередь поиграть с тобой. Именно так ухаживают люди.

Он смотрит на меня и хмурится.

— Так ухаживают?

— В некоторых кругах так происходит на самом деле, — говорю я ему и извиваюсь из его объятий. Его палец выскальзывает из меня, и на мгновение я чувствую себя такой пустой, что хочу плюхнуться обратно прямо на спину и дать ему трахнуть себя. Наверное, это, скорее всего, просто наставления моей вши. А я полна решимости не поддаваться ее власти, поэтому скольжу рукой вверх-вниз по его члену, чтобы привлечь его внимание.

Уловка срабатывает. Дыхание с шипением вырывается из него, и его рука накрывает мою.

— Постой…

— Все в порядке, — говорю я ему, слегка ослабляя крепкое сжатие на его члене. — Ты давненько не занимался сексом? — это законная тревога, учитывая, что в племени всего четыре женщины, и у двух из них дети. — Мы можем делать все медленно.

Он сжимает челюсти и отводит от меня взгляд, при этом убирая мою руку.

— Эээ. Очень, очень долгое время?

— Не все ли равно? — он рычит на меня.

О, Боже, начинаю догадываться. Я заполучила себе настоящего инопланетного девственника! Я долгое время, упорно смотрю на него, а затем мое сердце сжимается с сочувствием. Неудивительно, что он считает себя уродливым. Если никто в его племени никогда не прикасался к нему, он, должно быть, привык думать, что это из-за того, как он выглядит. Племя, в котором только четыре женщины, подразумевает, что те леди могут сами выбирать себе мужчин — пока, конечно, их не спаривает вошь. Наверное, у Рáхоша никогда не было подобного опыта.

Бедный парень. Никогда не иметь ни единого любящего прикосновения? Ласки? Дурачиться просто для удовольствия? Он столько всего из этого пропустил. Я внезапно чувствую себя той еще сволочью за то, что постоянно отвергала его. Я для него, наверняка кульминация, неисчисляемое количество мечтаний, и то, что я гоню его прочь, должно быть, причиняет боль.

Я начинаю понимать, насколько одинока его жизнь… и что, скорее всего, я для него означаю.