Избранные произведения в одном томе

Друзья Солли по обычаю выходили вперед и говорили о нем. Остальные стояли и вытирали глаза.

С океана дул соленый ветер. Один композитор, которого Солли когда-то вез с Земли и с которым подружился, написал для похорон кантату «Хотя завтра и не наступит». Он привел с собой певца, и тот спел ее, а Ким слушала, не вытирая слез.

В конце концов, как она и знала с самого начала, было названо ее имя.

Стоящий среди «рыцарей» брат Солли показал на нее.

— Ким Брэндивайн, — объявил он. — Юная дама, ради которой Солли отдал жизнь. — Все посмотрели на нее с ожиданием. — Ким, может быть, ты выйдешь и скажешь пару слов?

Она надеялась, что ее оставят в покое. Но выступить — это было самое меньшее, что она могла сделать в память Солли, и потому она была готова. Она приняла транквилизатор заранее, но он никак не смягчил горе и чувство потери, и Ким забыла все, что подготовила, и кое-как, запинаясь, произнесла несколько банальных фраз, тут же унесенных ветром.

— Самый самоотверженный человек, которого я знала…

На горизонте уходил вдаль парус, и казался куда менее реальным, чем морской пейзаж, который она видела на «Хаммерсмите», стоя рядом с Солли.

Небо было безоблачным, ярко сияло солнце. — Меня бы сегодня здесь не было…

Она подавила слезы и сумела возвысить голос над ветром.

— Видит Бог, я его любила!

И чей-то детский голос спросил:

— И поэтому она его бросила, мама?

Когда она договорила, брат Солли вежливо ее поблагодарил, дал слово еще нескольким ораторам, объявил, что напитки подают в южном павильоне и закрыл церемонию.

Ким еще несколько минут стояла не в силах двинуться. Несколько «рыцарей» подошли поговорить, пожелали благополучия. И тут перед ней мелькнули светло-синие глаза Солли. Они принадлежали молодой темноволосой женщине.

— Я — Патриция Кейс, — сказала она. — Сестра Солли. Хотела вас получше рассмотреть.

Она произнесла эти слова, будто откусывая куски льда, повернулась и ушла, сдерживая слезы.

Впервые в жизни Ким встретилась с направленным на нее открытым презрением.

— Это не так было, как вы думаете… — начала она вслед уходящей женщине. — Все совсем не так…

Средства массовой информации подали ее в том же свете: беспомощная пассажирка в исследовательской экспедиции, которую надо было спасать, когда после выхода из гипера прыжковые двигатели пошли вразнос.

Ее приглашали на интервью, в телепередачи, делали соблазнительные предложения об эксклюзивном изложении событий на «Хаммерсмите». Она от всего отказывалась.

Дома ждало сообщение от Бена Трипли. Она прокрутила его и была удивлена, когда он посмотрел на нее печальным взглядом и поздоровался. У нее замерло сердце. Она ожидала, что Бен скажет о том, что она погубила репутацию его отца, что он ее предупреждал, что так и будет. Он, однако, избегал упреков и только сказал, что понимал: от этого всем будет тяжело. Он выразил сожаление по поводу Эмили.