Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

  Мы покидаем кабинет, и, едва очутившись в коридоре, Борислав не преминул ввернуть:

— А почему ты не спросил, что тебе делать с Маргаритой?

— Не твое дело, — одергиваю его. — Тебе пора знать, что не следует смешивать служебные дела с личными.

  Квартира по улице Евлоги Георгиева обставлена довольно пышно, хотя все в ней не отличается свежестью. Как, впрочем, и сама хозяйка.

  Женщина встретила меня весьма холодно. Но после того как я в прихожей предъявил ей соответствующий документ, стала немного приветливей, а сейчас сидит на диване против меня, гостеприимно скрестив ноги в тонких прозрачных чулках, почти улыбающаяся. Справедливости ради надо признать, что ноги у нее действительно как у молодой девушки, чего нельзя сказать о ее лице, которое, вопреки всем усилиям косметики, выдает возраст, близкий моему. Бегло изучаю глазами интерьер: стильная мебель серебристо-серого цвета, обитая светло-сиреневым бархатом, два неплохо сохранившихся персидских ковра, разостланных в холле и в комнате, несколько картин неизвестных мне, а может быть, и остальной части человечества, мастеров, хрустальные вазы для фруктов, фарфоровые вазы и огромное зеркало в золотой раме, которое, быть может, имело счастье отражать образ хозяйки в ту пору, когда она была гораздо моложе.

— У вас чудесная квартира, — признаю я. — Как видно, профессия парикмахера довольно-таки доходная.

— Не жалуюсь. Но если вы полагаете, что все это можно приобрести за деньги, заработанные на прическах... — Она наклоняет ко мне бюст и не без гордости поясняет: — Мой покойный муж был дипломат.

— Царский дипломат?

  Бюст отступает на исходную позицию.

— Служил своей стране сколько хватало сил.

— В таком случае он, надо полагать, был весьма пожилым.

— Да, действительно, но вы же знаете, что любви все возрасты покорны.

  И она снова наклоняет бюст, как бы желая внушить мне, что это правило не утратило своего значения и по сей день.

— Вы правы, — киваю я в ответ. — Только мы уходим в сторону от служебного разговора. А служебный разговор касается вашего почтового ящика.

  Женщина держится безупречно — не глядит на меня с ошарашенным видом, на ее слегка удивленном лице нет ничего такого, что могло бы казаться подозрительным, и все-таки ее притворство не в состоянии скрыть сдерживаемого напряжения.

— Почтового ящика?.. Что с ним приключилось, с почтовым ящиком?

— С ним ничего не приключилось, — успокаивающе произношу я. — А вот в нем самом действительно происходят странные вещи: появляются и исчезают материалы и сведения совершенно секретного характера. Так что мой вопрос сводится к следующему: кто кладет эти материалы в ваш почтовый ящик и кто их забирает?

— Но об этом я ничего не знаю! — произносит женщина, вскинув брови и открыто глядя мне в лицо.

— Если принять во внимание, что это ваш первый ответ, то удивляться не приходится, ничего другого я и не ожидал, — говорю ей. — Так что сказанное вами мы просто не будем учитывать.