Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
И не важно, чем прикрывались оппоненты Столыпина: «народолюбием» во всех возможных вариантах (охранительном, лево- и правосоциалистическом), заботой о духовных скрепах нации или иной словесной эквилибристикой: что бы они ни говорили, какие бы аргументы ни приводили — в основе их критики лежала апология рабства и социальный расизм.
Я уже писал о том, что знаменитая своим цинизмом мысль Ленина — нравственно то, что служит интересам пролетариата, — до 1917 г. не просто витала в воздухе. Для русской интеллигенции, вне зависимости от партийной маркировки, подобный подход был сам собой разумеющимся и неотъемлемым элементом осмысления окружающего мира, что, конечно, не было случайным. Ведь социалистов не десантировали с «летающих тарелок»: «В этом своеобразном отношении к философии сказалась, конечно, вся наша малокультурности, примитивная недифференцированность, слабое сознание безусловной ценности истины и ошибка морального суждения»446.
Заканчивая в 1918 г. цитированный выше очерк «Социально-этические корни в русской постановке аграрного вопроса», Н. П. Макаров утверждает, что «психология здорового крестьянства» является «безусловной этической ценностью», которой «можно социально (! — М. Д.) любоваться, а русской интеллигенции от него можно оздоровлять свою психологию. А русской интеллигенции действительно придется лечиться духовно, если только она хочет активно участвовать в творчестве жизни. Ибо если еще и до сих пор возможна такая гимназическая постановка вопроса, как постановка сравнительно недавно сделанная Гиммером-Сухановым в споре с Огановским: „Кто нужнее: социалист или агроном?“, то нет сомнения, что мы больны и тяжело больны»447.
Спорить с Макаровым невозможно — история подтвердила его правоту.
Я считаю, что глобально больным значительная часть общества вышла из крепостного права.
В. О. Ключевский не зря писал о том, что это общество вступило в новую жизнь после 1861 г. с «запасом привычек», который он обтекаемо именует «недобрыми». И среди них важное место занимало отсутствие четких нравственных ориентиров и критериев[212].
И в этом не было ничего удивительного. Барская людская, где бы она ни находилась — в захудалом ли именьице потомков Петруши Гринева, в роскошном ли Смелянском имении графов Бобринских (правнуков Екатерины II и Григория Орлова), в Зимнем ли дворце, — скверная школа нравственности.
К счастью, реформа продемонстрировала, что российская «партия здравого смысла» оказалась куда многочисленнее, чем могло показаться в угаре 1905–1906 гг.
После 1906 г. для людей неравнодушных открылись абсолютно новые, почти неизвестные русской истории возможности участвовать в жизни страны, и правительству нашлось, с кем работать.
Сотрудничество с общественностью стало одним из приоритетов ГУЗиЗ. С самого начала реформа была принципиально нацелена на преодоление извечной оппозиции «Мы — Они», возникшей в русском обществе в эпоху Николая I и резко усилившейся в начале XX века, то есть на масштабное сотрудничество с общественностью, с местными силами — везде, где это было необходимо и возможно. Так постепенно начала складываться новая модель взаимоотношений правительства и общества.
Проявилось это многообразно — в создании десятков (в сумме — сотен) совещаний по землеустройству, агрономии, сельскому хозяйству, мелиорации, комитетов, организации множества выставок — очень важного в то время сегмента коммуникации. А организация десятков тысяч самых разных кооперативов?
Множество различных источников убедительно показывает, что новая схема отношений власти и общества оказалась не «бессмысленным мечтанием», не благим пожеланием, а реальностью российской жизни.
ГУЗиЗ смогло привлечь к участию в реформе тысячи представителей образованного класса самых разных политических взглядов, сделав их своими союзниками (вольными или невольными, постоянными или временными — в данном случае неважно!).
Правительство сумело найти общий знаменатель совместной деятельности — осознанная образованными людьми возможность эффективной самореализации, пробудившаяся у них заинтересованность в настоящем Деле, в том, чтобы помочь стране сдвинуть деревню «с мертвой точки векового застоя, голодовок и темноты народной», используя свои профессиональные навыки и человеческие качества.
Они поняли, вспоминая А. В. Тыркову-Вильямс, что Россию двинут вперед не «отвлеченные теории» не «политическая алгебра», а «немудрая арифметика», позволяющая крестьянам выйти за рамки обыденности, — агрономическое и хозяйственное просвещение, кооперация.
212
В этом плане очень характерна дневниковая запись А. А. Блока 1917 г.:
Почему «учредилка»? Потому что — как выбираю я, как все? Втемную выбираем, не понимаем. И почему другой может быть за меня? Я один за себя. Ложь выборная (не говоря о подкупах на выборах, которыми прогремели все их американцы и французы).
<…> Инстинктивная ненависть к парламентам, учредительным собраниям и пр. Потому, что рано или поздно некий Милюков произнесет: «Законопроект в третьем чтении отвергнут большинством».
Это ватерклозет, грязный снег, старуха в автомобиле, Мережковский в Таврическом саду, собака подняла ногу на тумбу, m-me Врангель тренькает на рояле (блядь буржуазная), и все кончено…
Медведь на ухо. Музыка где у вас, тушинцы проклятые? Если бы это — банкиры, чиновники, буржуа! А ведь это — интеллигенция! Или и духовные ценности — буржуазны? Ваши — да.
Но «государство» (ваши учредилки) — не все.
Есть ещё воздух. И ты, огневая стихия, Безумствуй, сжигая меня: Россия, Россия, Россия, Мессия грядущего дня!..В апреле 1919 года Владислав Ходасевич писал в письме своему другу-монархисту: «Пусть крепостное право, пусть Советы, но к черту Милюковых, Чулковых и прочую „демократическую“ погань. Дайте им волю — они „учредят“ республику, в которой президент Рябушинский будет пасти народы жезлом железным, сиречь аршином. К черту аршинников!.. Россию, покрытую бюстом Жанны Гренье, Россию, „облагороженную“ „демократической возможностью“ прогрессивного выращивания гармонических дамских бюстов, — ненавижу, как могу.
Верю и знаю, что нынешняя лихорадка России на пользу… Будет у нас честная трудовая страна, страна умных людей, ибо умен только тот, кто трудится. И в конце концов монархист Садовский споется с двухнедельным большевиком Сидором, ибо оба они сидели на земле, — а Рябушинские в кафельном нужнике… К черту буржуев, говорю я.
Быть большевиком не плохо и не стыдно. Говорю прямо: многое в большевизме мне глубоко по сердцу».
Что и говорить, весьма выразительные, емкие документы, едва ли требующие пространного комментария.
Живучими оказался традиции славянофилов и Герцена!
Ненависть к пошлости (о, пустынник Блок!) в одной связке с презрением к праву и правам, к демократии. И «кафельный нужник» как системообразующий фактор — это сильно!
Замечу только, что, живя в комфорте, пусть и относительном, легко презирать права человека и «сытое, пошлое буржуазное благополучие», по определению Б. М. Сарнова, соединившего в своей работе эти мысли Блока и Ходасевича (Феномен Солженицына. М.: ЭКСМО. 2012. С. 382–384). Однако замечу, что истинную цену этой якобы «пошлости», важность прав, «буржуазной» учредилки и «перехода к третьему чтению» Блок, возможно, поймет, когда будет вымаливать у большевиков жизнь. И НЕ ВЫМОЛИТ.
Если по-другому не получается, то осознание важности права приходит и таким образом.