Планета Земного Типа [СИ]

Первую секцию прошли быстро — разборная конструкция не внушала доверия.

— Вот те на, — сказала Аня, когда они проходили мимо зеркала и смотрящейся в него обезьяной.

— Что вот те на? — чуть погодя, спросил Антон.

— В зеркале отражается человек, — ответила Аня.

— Показалось, — сказал Антон.

— Может, вернёмся? — предложил Ромка.

— Это так важно? — спросил Олег, не сбавляя шаг.

— Подождите, я мигом, — сказал Ромка и помчался к зеркалу.

Остановился перед ним, внимательно, с разных позиций, изучил изображение, пожал плечами и поскакал обратно.

— Мистика, — доложил он, догнав группу. — С одного боку посмотришь — рептилия, с другого — человек. Аня у нас ну очень наблюдательный товарищ.

— Дамочка, — поправил Тимофей.

— Наблюдательная дамочка, — согласился Ромка…

Когда они миновали последнюю дверь и очутились в спортзале «Эдельвейса», Олег сказал «Кажись, пронесло». И это железный Олег…

В баре из составленных пуфиков Репсу соорудили недурственное ложе, под голову приспособили пару сложенных скатертей, еще одной скатертью накрыли ноги. Рядом на стуле устроили столик, куда на подносе, а как же без него, поставили баночки с соками и положили тюбики с паштетами, картофельным пюре, овощными смесями. Антон лично попробовал гусиный паштет из тюбика и сам не заметил, как высосал всё содержимое. После чего заявил, что толком не распробовал и потянулся за следующей порцией.

Сразу вслед за этим Репс открыл правый глаз и осведомился:

— Где я?

— На «Эдельвейсе», друг мой, — ответил Тимофей и подмигнул Олегу.

— А кто тут чавкает?

— Никто, — сказал Антон, пряча за спиной пустой тюбик. — Показалось.

Репс попытался сесть, но силы были еще не те.

— Оклемался, — констатировал Олег. — Думаю, на «Архимеде» ему будет безопаснее. И не возражайте, э-э, дамочка.

Последнее относилось к сделавшей удивленные глаза Вике.

— Как хотите, — сказала Вика. — Если вам его не жалко, э-э, старичок….

Пряча улыбку, Олег направился к оружейному складу, открыл дверь ключом Иванцова, зашел внутрь. Немного погодя из помещения раздались приглушенные голоса, можно было разобрать, о чем говорят. Олег настаивал на эвакуации, лейтенант вяло отнекивался, говорил, что всё надоело, никакого смысла в такой жизни нет, потому как не жизнь, а тление. В голове тараканы бегают, хитином царапают. Знаешь, как больно?… Наоборот, внушал ему Олег, всё только начинается. Каждый боец на счету. Дел невпроворот. Вернешься героем, при жизни памятник поставят…. Я не гордый, отвечал Иванцов, к тому же андроидам памятники не ставят…. Не скажи, не скажи, возражал Олег…. Ты еще вспомни Белку со Стрелкой, говорил Иванцов. Или Чижика-пыжика на Фонтанке. Никуда мы не вернемся, тут сгниём. Устал я, Олежек, смертельно болен, а потому уйди подобру-поздорову, я не шучу, у меня граната. Чеку выдернуть одна секунда, моргнуть не успеешь, как по стене размажет…. Отставить, Иванцов, твёрдо сказал Олег. Я на тебя, как на самого себя рассчитывал, мы же в одной упряжке. Тараканы, говоришь? Ну-ка, ну-ка. Не отворачивайся, смотри мне внимательно в глаза.