Скандальный [litres][Scandalous]

Прошмыгнув в кабинет отца, я сунула айпад в один из ящиков стола и захлопнула его. Быстро, очень быстро, ринулась к выходу, заперла дверь на два оборота и дернула ручку, дабы убедиться, что она надежно закрыта. Я была до того сосредоточена на ключе, который сжимала в дрожащей руке, что с визгом подскочила на месте от звука раздавшегося позади меня голоса:

– Это не мой кабинет.

– Господи боже. – Я обернулась, прижав руку к груди. – Ты напугал меня до смерти. Мне нужно было зайти к Джордану и полить цветы.

Ложь так легко и быстро сорвалась с языка, что меня чуть не стошнило от того, кем я стала. Оставаясь верным датским корням, отец любил цветы и держал в кабинете несуразно большое количество ваз. Очень скоро Трент возненавидит меня всерьез, когда узнает, как жестоко я его обманула. Я не могла допустить, чтобы его высасывающие душу глаза и тело, от которого учащалось сердцебиение, запудрили мне мозги.

– Джордан? Какого хрена ты не называешь отца отцом?

Потому что он не отец.

– Европейское образование, – пояснила я, прокашлявшись.

– Европейское, как же. Не надо пудрить мозги, припоминаешь?

Трент огляделся по сторонам и, убедившись, что мы одни, схватил меня за руку и потащил в узкую нишу, разделявшую туалеты и комнату отдыха. Он вновь, тесня, прижал меня к стене. Сперва меня окутал его одурманивающий запах, затем моего плеча коснулась ткань его рубашки. Все мышцы в теле напряглись в попытке сдержать дрожь.

– Спрашиваю в последний раз. Ты занималась сексом с Бэйном с субботнего вечера или нет?

Я попаду в ад за то, что собиралась сделать. За жесткость, которую охотно добавляла в наши и без того токсичные взаимоотношения. В свою защиту скажу: я была уверена в том, что ему было до всего этого дело лишь потому, что он был эгоистичным ублюдком.

– Да, – солгала я, не решившись улыбнуться. Улыбка была бы уже излишней, но он должен был понять, что не владел мной. Никто не владел. Даже Джордан. – Как уже говорила, я не подчиняюсь твоим командам, Рексрот.

Если я ожидала, что он закричит на меня, ударит кулаком в стену или проявит сумасшедшую ревность, то я ошибалась. Вместо этого Трент ответил мне таящей угрозу ухмылкой, развернулся и пошел прочь, а я осталась стоять у стены, тяжело дыша. Напряженные от желания бедра вызывали чувство, будто произошедшее сейчас между нами было прелюдией, но пустота в груди подсказывала, что это было не просто плотское влечение.

И все же что, черт возьми, сейчас произошло?