Подпоручик из Варшавы (СИ)

Откуда агент "двуйки" появился, я так и не успел понять (что очень нехорошо), но ослушаться не посмел и последовал следом за ним в кабинет.

В кабинете было, что называется, многолюдно. И что характерно, из присутствующих я не знал практически никого. Разве "молчи-молчи", чью фамилию я не знал, майор Маевский и полковник артиллерии Калиновски, знакомый ещё по Варшаве, неожиданно появившийся здесь, были знакомы. Помимо них присутствовала ещё пара офицеров из военной контрразведки, а также трое французов в непривычного для меня вида форме.

Проследив за взглядом майора Маевского, я присел на пустующее место рядом с ним и стал внимательно слушать.

Разнос начали с меня. И начал его тот самый майор-контрразведчик, перехвативший меня после проверки документов:

-Где вы пропадали, подпоручик?

Вскочив на ноги и приняв уставную стойку, негромко, но решительно гаркаю в ответ:

-Выполнял поставленные задачи согласно графику встреч, согласованному с вами, пан майор!

Майор-контрразведчик смерил смерил меня своим тяжёлым взглядом, пробирающим до самых костей, и, собрался было что-то сказать, но к моему удивлению, слово взял неизвестно что забывший во Франции полковник Калиновски:

-Подпоручик, как вы можете объяснить тот факт, что ваш подчинённый, взводный Спыхальский был обнаружен в бессознательном состоянии с колотой раной, нанесённой ножом?

Услышав и осознав сказанное, я застыл. На меня будто бы ушат холодной воды вылили. Что-либо сказать я смог только через пару минут, когда мне в рот насилу залили немного холодной воды из стакана.

-Где и когда это случилось?

Голос мой звучал глухо и едва слышно. Любому было понятно, что последняя новость выбила меня из колеи.

Нет, не то что бы я считал Спыхальского другом – друзей у меня тут как-то не завелось. Товарищем – да. Своим человеком – да. Но не другом. И потеря пока что единственного своего человека для меня оказалась какой-то сложной и… излишне тяжёлой… неожиданной. Казалось бы, ещё несколько дней назад мы вместе гуляли по Берлину, а сегодня уже…

-Обнаружили его четыре часа назад в подворотне по адресу… - Когда майор-контрразведчик назвал адрес, я сразу понял, что это произошло в том квартале, где меня «приняли» белогвардейцы. – Что вы можете сказать по этому поводу?

Молчание затянулось. Что им ответить? Что я был в том районе? Да, был. А дальше? Привяжут они меня к убийству? Могут повесить – тем более, что в Варшаве у меня проблемы с контрразведкой уже были, и, пользы они мне явно не принесли! Тут же как в тех российских сериалах про ментов: если привлекался – значит, априори виноват!

Вот только врать я тоже не собирался – где-то глубоко в душе у меня несмотря ни на что, остаётся надежда на то, что разберутся и не осудят невиновгого.

-Я был в том районе. – Честно признался я, после чего взял со стола прозрачный стакан с водой и осушил его в два глотка, подумал несколько секунд, после чего продолжил:

-Как убили взводного Спыхальского?

-Взводный Спыхальский жив. – Вставил свои «пять копеек» неизвестный молодой мужчина в гражданской одежде:

-Он находится в больнице, ему делают перевязку. Потеряно много крови.

Осознав, о чём мне говорит этот молодой незнакомец, я был готов расцеловать его прямо на месте – Спыхальский был тем единственным в этом мире человеком, который при необходимости мог бы выполнить любую работу, которую я ему поручу, при этом не задавая особенных вопросов. У меня вообще сложилось такое ощущение, что у него в шкафу скелетов припрятано не меньше чем у меня. Поэтому он и не ушёл от меня – была у него такая возможность. И не одна.

-Где он?

Последняя фраза прозвучала слишком нервно – это осознал даже я.

-К нему сейчас нельзя. Он без сознания. Как только будет возможно, мы сразу же зададим ему все необходимые вопросы. – Твёрдо осадил меня молчавший практически всё это время полковник Калиновски.

Спыхальский жив – это очень хорошая новость. Значит, что? Значит его нужно навестить в больнице: пообщаться с медиками, уточнить, может им помощь какая-то требуется или медикаменты? Во всяком случае, в своём времени я поступил бы именно так. Да и в этом времени, собирался поступить точно также и никак иначе, вот только полковник Калиновский, словно предвидя мой возможный порыв, сразу же уточнил:

-В данный момент посещения взводного Спыхальского ограничены. Возле его палаты выставлена охрана.

С благодарностью посмотрев на полковника, и, едва заметно кивнув ему в ответ, показывая свою признательность за озвученную информацию, я, наконец поудобнее устроился на своём месте и стал ожидать, чем же ещё вышестоящее руководство сможет меня огорошить. Веры в то, что такая суета возникла из-ха обычного унтер-офицера польской армии у меня отчего-то не было.

К сожалению, я оказался прав – буквально через несколько минут в дверь кабинета постучались, и, не дожидаясь разрешения, внутрь вошёл ещё один военнослужащий Войска Польского. Это оказался молодой, лет двадцати пяти капитан с весьма развитой мускулатурой (что было заметно под его мундиром) и добрым, открытым лицом. Майор-контрразведчик тут же поторопил вошедшего офицера: