Здравствуй, 1984-й

— А как ты так хорошо тему знаешь? — спросил вдруг Николай Николаевич.

— Попалась хорошая книжка, математический анализ для школьников, автор Понтрягин, — на ходу сочиняю я.

— Есть такая книжка? — директор повернулся к доценту.

— Есть, но там и объем знаний приличный. Ты, Анатолий, часто занимался по ней? — вкрадчиво спросил математик.

— Каждый день! Но понемногу, — улыбаюсь я, уже наметив линию защиты.

— Толя, не ври, чтобы ты каждый день занимался, да я не поверю, — хмурится директор.

— Она у нас в туалете лежит! — заставил я обоих седовласых допросчиков замолчать.

— Хм, оригинальный способ, — промычал доцент. — А почему комсомольская работа?

— У моей бабушки брат был известный революционер, — следуя своей версии защиты, заявляю я.

Крыть нечем. Меня отпускают домой.

— Послезавтра последний звонок, не опаздывай, — кричит в спину директор.

Дома радую бабулю пятеркой по экзамену, причем она уверена, что мне помог спасенный зав отделом. Я не разубеждаю. А зачем мне это? Итак, со школой покончено, а экзамен в зональной школе будет только первого августа. Я уже взял парочку книг в поселковой библиотеке и готовлюсь к поступлению. Почему в районной? Так в школьной уже не дадут. Экзамен, вроде, и по истории, но основной упор будет на историю революционного движения. И если с датами я ещё могу справиться, то цитаты из разных коммунистических книг надо заучивать. Я попытался понять вселенскую мудрость Ленина и почитать его работы. Муть голубая, вот например — «Как нам реорганизовать Рабкрин» Скука страшная! Зачем мне эти знания, и даже не так, а зачем хоть кому-то эти знания?

«…члены ЦКК, обязанные присутствовать в известном числе на каждом заседании Политбюро, должны составить сплоченную группу, которая, «невзирая на лица», должна будет следить за тем, чтобы ни чей авторитет, ни генсека, ни кого-нибудь из других членов ЦК, не мог помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться безусловной осведомленности и строжайшей правильности дел»

Что?! Что?! Какая-то центральная контрольная комиссия будет на КАЖДОМ заседании политбюро делать запросы? Ещё и следить, чтобы товарищ Черненко не смел им мешать? Это вообще не антисоветчина? Голова пухла от этой хрени. Поеду, прокачусь на речку на мопеде, пока батя не вернулся и не умчался на нём к дружкам.

Заправил, завел, еду. На улице настоящее жаркое лето, хотя по случаю вечера уже не печёт, а всё равно хочется искупнуться. Доезжаю до деревянного подвесного мостика над уже помелевшей речкой и раздеваюсь. Осторожно вхожу в воду, вода прохладная только пока не окунуться с головой. Плавать я не умею и глубоко не лезу, речка у нас с перекатами и кое-где можно по пояс в воде перейти на другой берег, что я и делаю, оставив мопед в зарослях ивняка. Так обычно не делаю, даже с велосипедом, но сейчас вечером на речке уже пусто. Зачем я туда полез? Да за черешней, она скоро и дома созреет, но там другой сорт, вызревает уже в июне. Лакомлюсь ягодой и слышу вдруг детский плач, тихий такой. Пробираюсь сквозь кусты, спускаюсь в небольшой овражек, всё стихло. Стою, затаил дыхание, опять писк — ищу, и вижу в небольшом отнорке мальчика в сетке, глазки закрыты, по виду только родился. Из одежды ничего нет. Ох, ничего себе дела! Я в своей прошлой жизни про такое и не помнил, а вот пропавший ребенок был, я краем уха слышал где-то, а может и от мамы. Надо спасать малыша. Осторожно беру его на руки и выбираюсь на берег. С ребенком идти сложнее, однако я справился. Парень периодически подавал голос, обнадёживая меня тем, что живой. О том, чтобы ехать на мопеде даже и речи идти не может, куда я дену ребенка? В сетке подвешу на руле? Делать нечего, обернув его в свою рубаху, и бросив мопед, иду в горку к поселку. Наконец захожу в жилую часть поселка, но она деревенская и нет смысла стучаться к бабкам и дедкам домой, ни телефона для вызова скорой там нет, ни, тем более, врачей, а ребенку нужна помощь прямо сейчас. Выхожу на улицу побольше, и натыкаюсь на Генку Иванова с битыми друзьями. Вся троица. Что-то я часто стал с ним встречаться.