Избранные произведения в одном томе

Громкий голос Табиты был ясно слышен.

— Люк, это я, мама. Иди же, моя сладкая горошинка.

Склонив голову набок, она с приторным выражением лица манила Люка к себе.

Люк двинулся с места, в первый раз с того момента, как помощник шерифа взял меня в оборот. Он попытался спрятаться за лежавшей на сиденье грудой вещей. Табита бросила нервный взгляд в сторону Шенил, и та сказала:

— Чего ты ждешь? Бери его.

Нет! Я не позволю. Не дам.

Упав спиной на сиденье, я двумя ногами с силой ударила по стеклу. Ничего не произошло. С отчаянным криком я ударила второй раз и услышала глухой хруст. Еще одна попытка. Я лягнула сильно, как мул, и автомобильное стекло рассыпалось в крошку.

Возле головы открылась другая дверь, и надо мной нависла тень помощника шерифа.

— Лежать! — заорал он.

Я продолжала кричать и брыкаться, поневоле вдыхая аромат его сбруи и одеколона «Бритиш стерлинг». Наружу меня выволокли за воротник. Упав спиной, я сильно ударилась о землю и глухо охнула. Воткнуть меня лицом в землю помогала женщина-полицейский из Чайна-Лейк. Щекой я почувствовала каменистую почву, а в спину уперлись ее колени. Я услышала разговор:

— Она под кайфом?

— Похоже, «ангельская пыль».

Помощник шерифа погладил меня по шее дубинкой:

— Лучше не шевелись. То есть не дыши вообще.

Но я сумела выдавить несколько слов:

— У них есть пистолет.

— Господи Боже!.. — с досадой выдохнул помощник шерифа. — Для этого и существуют оружейные ящики. Думала, там цветы в горшочках?

— Вы не можете позволить им везти Люка в машине, где есть оружие. Вы не…

Тут меня поставили на ноги и повели к полицейской машине из Чайна-Лейк.

Я продолжала говорить:

— А как они его пристегнут? В машине всего три ремня, а людей четверо. Это нарушение закона.

— Так же, как сопротивление при аресте. Заткнись, или я заткну тебе глотку этой дубинкой.

Меня втолкнули в машину. Все же, закрывая дверь, женщина-полицейский заметила:

— В самом деле она права.

— Пусть Табита едет в Чайна-Лейк и наймет другую машину! И я совсем не под кайфом, а пытаюсь избавить полицию от грубейшей ошибки!

За окном появился Пэкстон. Опустив голову, он сказал:

— Такой тебя запомнит этот мальчик.

Шенил сердито пролаяла:

— Табита! Довольно нянчиться. Забирай сына.

От страха лицо Табиты напряглось, став похожим на надувной шарик. За ней внимательно наблюдали копы, на нее смотрели вожди «Оставшихся», но сладкие речи матери лишь заставили ее сына забиться дальше в мою машину. Она потянулась к Люку. Подскочив с места, мальчик быстро перелез на другое место. Табита хотела схватить его, но Люк, распахнув заднюю дверь, сиганул из машины и бросился в пустыню.

— Беги!

Он сделал рывок, сделал это великолепно, закидывая ноги, как надо. Маленький мальчик не мог бежать, как спортсмен-олимпиец, но я все кричала:

— Давай быстрее!

Прочь от них, навсегда…