Альфа и Альфа

По пути на парковку заглянула на кухню, получила в руки сэндвич от шеф-повара. По-быстрому перекусила, на этот раз сэндвичем с куском отварной холодной куриной грудки, хотя я её не очень-то люблю, но Фред сказал, что нечего носом крутить — это полезно, и отправилась домой.

Дорога домой показалась мне очень короткой. Наверное, я просто соскучилась по этому ощущению пьянящей свободы, когда несёшься на скорости по ночным пустым дорогам, освещённым яркими огнями уличных фонарей, и сбоку мелькают яркие витрины магазинов, как смазанные мазки на картине художника.

Свой мотоцикл я припарковала на платной стоянке, в метрах пятиста от моего дома. После долгой езды казалось, что тело вибрирует в такт с мотором железного коня. Но всё в одночасье было забыто, стоило мне подняться к себе домой и открыть входную дверь.

В квартире кто-то был. Я чувствовала это, ещё не понимая до конца, что принёс с собой неожиданный визитёр. Дверь была не взломана, а открыта. Запасной ключ был у дяди и у родителей. Чуть помедлив в прихожей, ровно настолько, чтобы избавиться от уличной обуви, прошла в гостиную, следуя за знакомым и родным ароматом медового разнотравья.

— Мама? — щёлкнув выключателем, включила верхний свет, выхватывая из темноты миниатюрную брюнетку.

— Лекси, — выдохнула она напряженно, будто бы ожидала увидеть кого-то другого.

Перепуганный взгляд голубых глаз бегал, не фиксируясь на чём-то конкретном. Волосы разметались по плечам, бледное лицо выглядело болезненным, искусанные губы свидетельствовали о внутренних переживаниях. Она куталась в серый кардиган, нервно теребя одной рукой его край. Мама сидела, забившись в угол дивана и поджав под себя ноги в чёрных брюках, в руках держала бокал с виски. Её руки мелко подрагивали.

— Мама, что произошло? — весь вид женщины кричал о приключившихся неприятностях, только я даже не могла предположить весь масштаб этого кошмара. — Почему я  не могу дозвониться вам с папой? И дядя Мартин тоже.

Она резко встала на ноги и одним махом осушила треть стакана. Учитывая, что мама ничего крепче сухого вина не пьёт, я забеспокоилась о последствиях и шагнула к ней наперерез, когда она плеснула на дно бокала очередную порцию крепкого напитка. Покачивая пузатый бокал в руке, мама смотрела какое-то время, как плещется янтарный напиток, а затем вскинула голову и, с вызовом глядя мне в глаза, сказала:

— Я его убила.

Глава 15. Этого не может быть

Мамина фраза «Я его убила» была мною осознана не сразу. Нахмурившись, я смотрела на неё и не понимала, что она под этим подразумевает. А главное, о ком она говорит?

— Мама, что ты такое говоришь? Кого ты могла убить? — почти не повышая голоса, спросила её, скептически окинув взглядом миниатюрную фигурку. Хрупкая, мягкая, душевная. Она и жука не обидит, даром, что хищница внутри. Её ягуар — спокойный и смирный, его не тянет на приключения, как мою красотку. То, что выбирает человек, для зверя неоспоримо.

— Лекса, я… я не знаю, как так получилось. Я не хотела, но меня охватила такая ярость! Столько лет лжи и обмана, — она судорожно всхлипнула и прикрыла глаза рукой, смахивая набежавшие слёзы. — Всё неправда. Какая же я глупая и наивная, — мама рассмеялась громко, истерично, и закономерно сорвалась в рыдания. Бокал выпал из ослабевшей руки и звонко стукнул о паркет, разлетаясь мелкими осколками нам под ноги. Выругавшись, я бросилась в каморку за щёткой с совком, чтобы смести разбитое стекло. Пока я бегала, мама снова забилась в угол дивана и, поджав под себя ноги, уткнулась лицом в колени.