Феникс. Возродиться из пепла

Сердце на миг останавливается, а по кабинету проносится изумленный вздох, когда Люцифер делает шаг вперед. Он… согласен? Мог размазать по расписному полу или закатать в мозаичную облицовку стен, а вместо этого вышел ко мне без единой колкости?

 В изумлении я не нахожу слов, а Люцифер едва заметно наклоняется и шепчет:

— Представляю лицо твоей мамочки, когда ей донесут, кто будет тебя тренировать.

До самого «Чертога» я не могу поверить в случившееся. Лэм счастливо щебечет, обнимая Айри за шею, и обещает проставить всем по два бокала жидкого марева. Сиина идет между Зепаром и близнецами и увлеченно рассказывает о планах — они уже договорились заниматься вчетвером. Я уныло плетусь в конце, понимая, что как прежде уже не будет. Теперь мы соперницы. И две из нас после отбора оставят академию.

— Не кисни, — Айри плюхается рядом, пока все рассаживаются на диваны, а Лэм суетится у бара, забирая бутылки. — Пять земных жизней означают не столетия, а миссии, которые прерываются смертью. И не важно, естественной или мученической. Так что можно в каждом новом теле быть праведницей и намеренно подставляться под удар, тогда и вернешься быстрее.

— Твоя вера в меня впечатляет, — мрачно замечаю я.

И натыкаюсь на снисходительный взгляд Сиины, сидящей на коленях у Зепара.

— Да брось, — она хлопает меня по плечу. — Ты же новенькая, и должна понимать, каким будет исход.

— Ну-ка подвиньтесь, — Лэм вклинивается между нами, чтобы налить жидкое марево. И добавляет еле слышно: — Ей просто завидно, что тебя тренирует Люцифер.

Сунув мне бокал, она устремляется к другому концу стола. Пить не хочется, и я  с тоской поигрываю инкрустированной ножкой. Всеобщая атмосфера праздности и сгустившееся в воздухе лицемерие раздражают как никогда. К чему веселье — как пир во время чумы — если уже завтра мы будем радоваться промахам друг друга?  

— За принятие адом, — Айри вскидывает над головой бутылку.

Поспешный тост. Еще никого не приняли. Но, кажется, это смущает лишь меня. Лэм, Сиина и Зепар салютуют в ответ Айри. Я тоже поднимаю бокал, но выпить не успеваю — его бесцеремонно вырывают из рук.

— Вставай, — Люцифер до боли стискивает мое предплечье. — Мы уходим.

Никто не имеет права так нагло вторгаться в чужое пространство и планы, однако Люциферу плевать на реакцию других. Он знает — его не посмеют упрекнуть.

— Еще чего, — я рада предлогу оставить «Чертог», но упираюсь из принципа.

Пусть не думает, что я побегу за ним по первому щелчку пальцев. Я демонстративно освобождаю руку, и в багровых глазах вспыхивает недобрый огонь.

— Тогда ищи себе другого наставника, — с легкостью отбивает Люцифер и с ехидной улыбкой поворачивается к Зепару: — Потянешь сразу двоих? Хотя тебе же не привыкать.

Фариэль с Ферцаной краснеют.

Чертыхнувшись, я перелезаю через подлокотник. Когда Люцифер начинает злиться, лучше не доводить его до точки кипения.