О брачной и внебрачной жизни
- Автор: Ивик Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1419-2
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «О брачной и внебрачной жизни». Краткое содержание книги:
и археолог Валерий Иванов, пишущие под общим псевдонимом Олег Ивик, суммируют свою многолетнюю работу над этими темами. Перед нами увлекательная история браков, разводов и сексуальных традиций, которую авторы прослеживают на протяжении многих веков: от Древнего Египта до современности. Мифы и ритуалы, сложные свадебные правила и юридические курьезы, брачные обряды Древнего Рима и Древней Руси, Китая и Полинезии — огромный охват материала в этой книге сочетается с легким и веселым языком, который порой напоминает о «Всеобщей истории, обработанной Сатириконом».
В оформлении обложки использована работа Анри де Тулуз-Лотрека «Диван», 1894–1896. Метрополитен-музей, Нью-Йорк / The Metropolitan Museum of Art, New York
Интересно, что во время свадебного пира женщины сидели за отдельными столами или даже в другом помещении. Греки вообще не приветствовали участие женщин в пирах. И если во времена Одиссея и Менелая мать семейства могла на некоторое время выйти в пиршественную залу, то позднее это было немыслимо. В Афинах времен Перикла все женское население дома — и почтенная супруга, и юные дочери — должны были вскакивать из‐за стола и убегать на свою половину, если в гости неожиданно заходил приятель мужа. Эта сегрегация сохранялась даже на свадьбах.
Линкей Самосский, живший в III веке до н. э., подробно описывает свадьбу некоего Карана в Македонии. На этой свадьбе было все: роскошная еда, золотые венки, украшавшие головы гостей, нагие родосские арфистки, комедиантки, «танцовщицы, одетые одни — нереидами, другие — нимфами»… Не было лишь одного — невесты, как, впрочем, и других «порядочных» женщин. Возможно, невеста со своими родственницами и угощалась в женском крыле дома, в гинекее. Но в центре внимания пирующих была, безусловно, не она, и все изыски брачного пира предназначались не для нее. Не для нее «вышел хор из ста человек и стройно спел брачный гимн». Ей не довелось отведать жареную свинью, набитую лакомствами: дроздами, утками, жаворонками, яичными желтками, устрицами и морскими гребешками. Она не увидела, как раздвинулись занавески, приводимые в движение скрытыми устройствами, и взорам пирующих предстали «наяды, и эроты, и паны, и гермесы, и множество других статуй, державших в руках серебряные светильники». Линкей, детально описывающий свадебный пир, ни разу не вспомнил о невесте и не задался вопросом: где же она? Или: кто же она? Зато на него произвели впечатление «нагие фокусницы, кувыркавшиеся на мечах и выдувавшие огонь изо рта…».
Впрочем, Древняя Греция была большой и раздробленной, а история ее — долгой. Поэтому говорить о «древнегреческих свадьбах вообще» нельзя. Обычаи менялись, каждый полис имел свои традиции, бедняки и цари женились по-разному…
Идеальные отношения, которые должны сложиться между молодой женой и ее мужем, описаны в сочинении Ксенофонта «Домострой». Ксенофонт был учеником и другом Сократа, и его произведения во многом основаны на том, чему учил этот философ. Устами своего героя Исхомаха Ксенофонт рассказывает о том, как должен разумный муж воспитывать свою молодую жену. Впрочем, Исхомаху повезло, его жена уже в доме родителей начала получать «правильное» воспитание:
Когда она пришла ко мне, ей не было еще и пятнадцати лет, а до этого она жила под строгим присмотром, чтобы возможно меньше видеть, меньше слышать, меньше говорить. <…> Что же касается еды… она была уже превосходно приучена к умеренности, а это, мне кажется, самая важная наука как для мужчины, так и для женщины.
Но этих добродетелей Исхомаху было недостаточно. Поэтому, «когда она уже привыкла… и была ручной», муж объяснил ей, каковы различия между мужчиной и женщиной и вытекающие из этого последствия:
Бог приспособил: природу женщины для домашних трудов и забот, а природу мужчины — для внешних. Тело и душу мужчины он устроил так, что он более способен переносить холод и жар, путешествия и военные походы; поэтому он назначил ему труды вне дома. А тело женщины бог создал менее способным к этому и потому, мне кажется, назначил ей домашние заботы. Но ввиду того что в женщину он вложил способность кормить новорожденных детей и назначил ей эту обязанность, он наделил ее и большей любовью к новорожденным младенцам, чем мужчину. Но, так как бог назначил женщине также и охранять внесенное в дом добро и знал, что для охраны не худое дело, если душа труслива, то он наделил женщину и большей долей трусости, чем мужчину. С другой стороны, бог знал, что тому, кто занимается трудом вне дома, придется и защищаться в случае нанесения обиды, и потому наделил его большей долей смелости… Женщине приличнее сидеть дома, чем находиться вне его, а мужчине более стыдно сидеть дома, чем заботиться о внешних делах. А если кто поступает вопреки порядку, установленному богом, то едва ли от богов скроется такое нарушение порядка. <…> Тебе надо будет сидеть дома: у кого из слуг работа вне дома, тех посылать, а кому следует работать дома, за теми смотреть; принимать то, что приносят в дом: что из этого надо тратить, ты должна распределять, а что надо оставить про запас, о том должна заботиться и смотреть, чтобы количество, предназначенное для расхода на год, не расходовалось в месяц; когда принесут тебе шерсть, ты должна позаботиться о приготовлении из нее одежды кому нужно. И, чтобы сушеные припасы были хороши для еды, тебе следует заботиться… Кто из слуг будет болен, тебе придется заботиться об уходе за ним.