Имя мне - ветер

«Отец Райана»

— Он ещё жив?!

— Если это можно, так назвать, — подавая мне руку сказала Роберт. — Он обрадуется тебе, вот увидишь. Теперь он улыбаться каждому и без разницы знает он их или нет.

По ступенькам я поднималась словно призрак. Всё тело дрожало, и разрывалась готовое действовать за меня. И бежать, подальше от этой боли витающей в стенах больницы. Уловив мои эмоции, отец по сильнее сжал мою руку, от чего комок, наконец, достиг желудка давая мне право дышать. Но от букета химикатов, и таблеток легче не стало.

Мы шли по коридору, и я нервно отчитывала палаты 44, 45, 46, 47……48. Тяжелые дыхание Роберта прервалось, когда мы оказались внутри. Глаза тут же наткнулись на разделительное стекло и мутное отражение, через которое было видно просторную палату с большой кроватью, обещанной трубками. До слуха тут же донесся звук ЭКГ, сообщающий ритм сердца. И под этот звук подстроилось собственное.

На кровати лежал мужчина, хотя его ели было видно под толстым слоем одеял и каких- то датчиков. Его волосы каштаново- рыжие, подстриженные ёршиком. У него глаза Райана — точно такие же два кристаллика оттенка дерева. И я понятия не имею откуда так точно знаю их цвет.

Он не смотрел на нас, а лишь куда- то в сторону, отдалённо, как будто находился сейчас в другой вселенной. Когда взгляд натыкается на ещё одного человека в палате, у меня подгибаются ноги. Рядом с кроватью, облокотившись о плед на уровне ног, сидит Райан.

— Как долго он здесь? — неожиданно раздался голос Роберта, обращённый к неизвестно от куда появившийся медсестре.

— Всего два часа. — ответила она, явно намекая, что Райан тут проводит больше.

Когда я вернула взгляд обратно, парень уже поднялся, накидывая кофту на плечи и не оборачиваясь выходя из палаты. Мне неожиданно захотелось тут же стать невидимкой, лишь бы он не увидел меня. Райан вряд ли хотел бы, чтобы я видела это.

— Ты не против если мы…? — отец не успевает закончить так как Райан уже кивает, и уходит прежде чем я успеваю что- то сказать. Меня тянут по направлению к стеклу.

Лукас и вправду улыбается, как только мы заходим, так широко и счастливо от чего хочется скорее плакать, чем радоваться. Это не он. Подобие на человека, с резервным набором качеств, с лицом того, кого ты раньше знал, но без его души.

Лукас что- то бормочет, где улавливается такие фразы как «Нужно выбраться на пикник» и «Мариет обещала приготовить пирог» Отец вздыхает, потому что слышит это каждый день. Каждый день приходит сюда, к своему лучшему другу и слушает что он говорит, даже если это не имеет никого смысла.

Его голос тих, слаб и невероятно тонок, отчего я не выдерживаю и реву. Реву прямо на груди отца, пытаясь убежать от сюда, из этой комнаты, из этой жизни, забыть, что такое боль, и снова думать, что мир прекрасен. Но он не прекрасен. Он мать вашу совсем не прекрасен. Он испоганен такими людьми, как те, кто сделал это с Лукасом.