«Мы — там и здесь» [Разговоры с российскими эмигрантами в Америке]

— Ни то, ни другое.

— В своей прошлой российской жизни вы предпочитали общество евреев?

— Нет, воспитывался всегда в окружении неевреев.

И всё же докопаться до еврейских корней скульптурного творчества Иосифа Суркина мне в какой-то степени удалось. В Риме, на пути в Соединённые Штаты, он впервые в жизни увидел Библию на русском языке. Вцепился в Ветхий Завет и прочитал его от первой страницы до последней. Тогда, в Риме, Книга показалась ему лишь интересным чтением, но позднее, размышляя над прочитанным, он впервые ощутил себя причастным к истории своего народа.

Жена моего собеседника (они недавно отметили пятьдесят лет своего супружества) считает, однако, что мужа подталкивает к еврейской теме "голос крови", генетика. Что это за штука, она, правда, разъяснить не смогла, но вспомнила ещё один эпизод: когда-то муж рассказывал ей о своих ранних детских воспоминаниях: дедушка Иосифа был верующим и тайком, надевая талес, молился на незнакомом языке. Сам Иосиф Суркин надеется, однако, со временем расширить тематику своих скульптур. Он уже сделал первый шаг к новой теме — музыка, вылепил лицо и руки контрабасиста, склонившегося над своим инструментом. В будущем Иосиф надеется также создать серию портретов, подчёркнуто отражающих характеры людей. Но главное для него — та наполненная до краев жизнь художника, о которой в прошлом он и помыслить не мог.

Сегодня он поднимается в шесть утра, выходит на балкон, где находится его мастерская и, не отрываясь, работает до полудня. После семи вечера — снова балкон и общество рождающихся в его руках фигур. "То, что я делаю, людям чаще всего нравится, — говорит Суркин, — и это — ещё одна сила, побуждающая меня заниматься искусством." Работы его действительно нравятся кливлендским зрителям. Скульптуры уже были представлены на трёх выставках, и в том числе на двух американских. Купили зрители лишь три работы начинающего российского мастера. Но одну — "У Стены плача" — приобрели американцы.