Добрыня Никитич и Алеша Попович

Вот они выходят и бороться на широк двор, Два удалых добрых мо́лодца с Ботия́ном на крылецько на перёное, 480 А Добрыня Никитич спустился на широк на двор — Бороться он с татаровам поганыма. Пошли-ка тут татары да на широк на двор, — В плецях-то у них да ведь коса́ саже́нь, Меж глаз у них да ведь больша́ пяде́нь, 485 А головы у них так что пивной котёл. Пошли-то да на Добрыню они по одина́чке, — Стал-то их Добрынюшка попихивать, Стал-то их Добрыня потолы́кивать. Пошли-ка на Добрынюшку тут по́-двою, 490 Пошли-ка на Добрынюшку тут по́-трою, Добрыня их отпи́хиваёт да оттолы́киваёт. Потом повалило силушку на двор что чо́рна во́рона; Тут видит Добрынюшка Никитинец, Что дело-то приходит тяжелёшенько, 495 Схватил-то тут Добрынюшка татарина да за́ ноги, Пошел ён тут татарином помахивать, В одну сторону идет — так свалит улицькой, А сделает поворот — так переулоцьком. Жалко стало Василию Казиме́рову тут товарища, 500 Что приустанет он бьюци́ да тата́ру поганую. Соскочил-то он прямо с крыльца перёного, Повыхватил с телеги ось тележную, Пошел тут осью он помахивать, В одну сторону идет — так валит улицу, 505 А сделает поворот — так переулоцьком, — А силушки в темно́й орды уже редко ста́ется. Говорит тут Ботия́н да Ботия́нович: — Ай же ты, Иванушка Дубрович сын, Садись-ка ты теперь да на добра́ коня, 510 Успокой-ко ты своих да нынь товарищей, Пускай они оставят хоть на се́мена! Вот садился Иван да на добра́ коня, Берёт-то он с собой храпы́ железные, Не смел-то он заехать с ли́чика белого, 515 А заехал-то Добрыне с плеч могучиих. Накинул-то ему храпы́ железные. Из храп-то тут Добрынюшка повывернулся, Расходилась его сила богатырская, Не мог-то он удержать хра́памы-то железныма. 520 Заехал-то ён тут вторичной раз, Накинул на яго́ храпы́ железные, Одержал ён тут Добрынюшку Никитича: — Ай же ты, Добрынюшка Никитинец, Просит Ботия́н Ботия́нович 525 Оставить хоть татаровей на се́мена, — А будет тут платить ён дани-выходы. Ну вот как тут поехал он к Василию Кази́мерову, Не смел-то он заехать с ли́чка белого, А заехал ён ему да с плеч могучиих, 530 Накинул на ёго́ храпы́ железныи, Из храп Василий да повывернулся. Вот заехал ён во вторичной раз, Накинул на него храпы́ железныи, Одержал тут ён да своего товарища: 535 — Ай же ты, Василий да Кази́меров, Укроти-тко свою силу богатырьскую, Нас-то просит Ботия́н да Ботия́нович Оставить-то татаровей на се́мена, — Он составит нам теперь да угощение 540 Да будет нам платить да золоту казну, да дани-выходы? Вот тут они приехади к Ботия́ну Ботия́нову, Пили-то оне да угощалися, на святую Русь да собиралися. Их кормил-поил да Ботия́н да Ботия́нович, Угощал-то их, как дорогих гостей, 545 Отсчитал-то им бесчёту золоту казну. Что ж спросили-то они, так беззадёржно им. Вот они тут сели, до́бры мо́лодцы, на добры́х коней, С Ботия́ном-то оне да распрощалисе, А на святую Русь они да отправлялисе. 550 Скоро скажется, да тихо деется. А приехали они да на святую Русь, На святую Русь да и под Кеев-град, Ко тому ли оны ко дубу ко Синявину, Ко тому ли оны ко каменю ко Ла́тырю, 555 Поставили оны своих-те коней добрыих, Пораздёрнули шатры белополо́тняны, Принасы́пали пшаны да белоя́ровой, Оне-то своим да ко́ням добрыим, А сами-то уда́лы да гулять пошли. 560 Гулять пошли да самы речь вели: — А не поедем мы ко князю ко Владимиру, Все одно он нам не делат угощения! Вот тут едут путём-дорожкою старенькие, Впереди едут молоденькие. 565 Едут-то они из города из Кеева, Едут-то оне да разговаривают, Что двенадцать лет миновалосе, Уежжал Добрыня во чисто́ полё, А теперь младая Онастасья заму́ж пошла, 570 За того, за кого у него да не приказалосе, Пошла она за Олешку за Поповича. Дело делалось во пятницу. В субботу они ходили в божью́ церкву на о́клики, В воскресенье они уж принимают золотые венцы, 575 А повысватал Владимир стольнё-кеевский, Не хотела она князя-то разгневати, — Изменила она му́жня — наказа́ное. Вот услышал тут Добрыня сын Никитинец, Про свое-то он семейство он невзгодушку, 580 — Ну прощайте-тко мои да нынь товарищи, Мне-ка некогда ведь больше здесь разгу́ливать! Позадёрнул тут Добрынюшка бело́й шатёр, Да садился он, Добрыня, на добра́ коня, Да и в стольный Кеев-град Добрынюшка отправился 585 Приехал ён во стольной Кеев-град, Заехал ён ко матушке да на широкой двор. Ко той к Офимье Олександровне, Запустил да он коня да в конюшеньку, И пришел он во полатки белокаменны, 590 Крест кладет да по-писа́ному, Поклон провел по-ученому, На все стороны да поклоняется, Родной матушке да он в осо́бину, Поклоняется, не объясняется: 595 — Здравствуй, здравствуй-ка, честна́ вдова Офимья Олександровна, Со младой-то Настасьей Микуличной! Говорит-то родитель его матушка, Та честна́ вдова Офимья Олександровна: — А же ты, детинушка да гусе́льщина, 600 Так и ль ты надо мной да надругаешься? Так и ль ты надо мной да надсмехаешься? Кабы знал то живое моё рожоное дитятко, Молодой Добрыня сын Никитинець, Не дошло б теби да надрыга́тися, 605 Не дошло б тоби да надсмехатися! Как двенадцать лет у меня да миновалосе, Как красное-то солнышко да укаталосе, А нынь-то укатается да млад светёл месе́ц, — Младая Настасья заму́ж пошла! 610 Дело-то ведь делалось во пятницу, В субботу-то оны были в божье́й церквы,