Секретная должность агента Рейли

— Роббинс уехал, а все остальные — это лица второго плана, они должны понимать: благодаря тому, что главные фигуры в Вологде, с их мнением здесь в Москве считаются. Кстати, а где наш друг Жак Садуль, мы разве его не приглашали на сегодняшний ужин?

— Он не пришел, сослался на неотложные обстоятельства, на самом деле, конечно, не захотел. Он странный человек, как только я стал говорить о возможности союзной интервенции, он замкнулся и почти не общается со мной.

— Наверное, он предан большевистской идее, и Вы в его глазах выглядите предателем.

— Я не предатель. Я всегда был предан только интересам Великобритании и теперь, когда стало ясно, что большевики войну не возобновят, когда я увидел в Москве этого чванливого боша немецкого посла графа Мирбаха, понял, что интересы моей страны изменились.

— Да, да, я знаю эту доктрину, у Англии нет постоянных друзей, есть только постоянные интересы. Сейчас, дорогой Брюс, я думаю, что настало время помириться с дипломатическим корпусом, а, значит, надо ехать в Вологду с высоко поднятой головой и программой действий.

— Хорошо, я закажу купе, мы поедем туда и докажем всем, что я еще не сказал своего решающего слова в этой игре.

27 мая Локкарт с Мурой прибыли в Вологду. На этот день была назначена конференция союзных представителей, и присутствие неофициального главы Английской миссии выглядело крайне желательным, ну не мальчишку же вице-консула приглашать для решения серьезных дел.

По протоколу заседание было назначено на утро. Локкарт отправился в американское посольство, Мура — на прогулку по городу. В пять вечера к традиционному чаепитию она должны была вернуться в здание на улице Дворянской 31.

На совещании Френсис информировал собравшихся о содержании своего письма в Вашингтон с предложением организовать на Севере России союзную интервенцию, для чего использовать коалиционные силы, находящиеся в Мурманске.

— Вы полагаете, — спросил его Локкарт, — что лояльные Антанте русские, которые настроены против большевиков поддержат союзную интервенцию?

— Я в этом не сомневаюсь.

— А я сомневаюсь, — настаивал англичанин, — русские устали от войны, они крайне плохо отнесутся к любым иностранным войскам на своей территории.

— В этом есть здравый смысл, — поддержал Локкарта Нуланс, — чехословацкий корпус, который, как мы считали, покончит с большевизмом на всей территории от Урала до Владивостока, со своей задачей не справляется.

Японская интервенция только обострила борьбу в регионе. Русские не забыли Порт-Артур и горы трупов на сопках Маньчжурии. Они видят в японцах врагов, и это укрепляет большевизм на Дальнем Востоке.

— Мы были против японской интервенции, — поддержал разговор Френсис, — мы писали ноты.

— Позвольте, — не согласился с американцем поверенный в делах Японии Наотоси Марумо, — не Вы ли, господин посол, когда я Вас спрашивал о наших намерениях, махнули рукой и сказали: делайте, что хотите.