Нежный взгляд волчицы. Замок без ключа

– Белая Волчица – несомненное Зло, – продолжал Барзай. – Никогда она не сделала ничего доброго с тех пор, как ее помнят, а помнят ее с начала времен. Вот только чем дальше, тем реже появлялась, пока не сгинула совсем. Думали – навсегда, оказалось – нет. По-разному случается: иногда что-то пропадает навсегда, иногда только думают так, а оно вдруг возвращается. Насмотрелся я в жизни и того, и другого. Тебе случалось?

– Случалось, – сказал Сварог. – А что она творила?

– Нельзя сказать, чтобы много всякого-разнообразного – сказал шаман. – Любила сбивать одиноких путников с дороги в полносемелие, напускать на табуны волчьи стаи, посылать волков уносить малых детей, да много чего она волков заставляла проделывать. С незапамятных времен считается, что она и есть Царица Волков. Всех. И обычных зверей, и волков-оборотней. Известно, что и сама порой оборачивалась человеком. Прекрасной девушкой, не отличить от человека, только глаза оставались волчьего цвета… хотя иные считают, не всегда. Вот только те, кто видел, какого цвета у нее глаза в облике девушки, никому уже ничего не могли рассказать… – он жестко усмехнулся: – Многие сходятся на том, что иные привычки у нее все же ничем от людских не отличаются. Были случаи, когда заморачивала и уводила за собой в степь мужчин покрасивее и помоложе. И никто живым не возвращался. Считают, было и похуже – в волчьем облике уводила девушек извращенной забавы ради. Они тоже не возвращались. И всякий раз, когда находили тела – а обычно находили, – сразу было ясно, что тут постарался не обычный волк. Всегда горло было особым образом перервано, и ни следа других укусов – а ведь когда человека задерет обычный волк, это всякий раз бывает по-разному, по-своему. И тела тех, кого она уводила, ни один другой зверь уже не трогал – хотя с покойниками, оказавшимися в звериных местах, получается совершенно иначе. Словно она знак оставляла, чтобы не было сомнений, кто постарался. И запрет какой-то накладывала, не только для волков обязательный, но и для степных крыс и прочих падальщиков.

– А есть против нее какие-нибудь… средства? – спросил Сварог.

– Нет, – сказал шаман уверенно. – Ни заклинаний, ни зелий. Потому-то ее и боялись испокон веков гораздо больше любой другой степной нечисти. Хорошо, что появлялась она редко. Пристань она к людям, как репей к собачьему хвосту, могла бы, чего доброго, и вовсе род людской истребить. Некоторые так считали, и не самые глупые люди, немало знавшие. Только она то ли не может постоянно обитать в нашем мире, то ли нет у нее такого намерения – истребить человеческий род под корень. Приезжал тут ко мне один городской книжник – наш, ратагайский. Говорили о многом, и он однажды подумал вслух: а что, если наш мир для нее – как заповедные королевские леса, где владыки охотятся? Короли ведь в свои заповедные леса не сказать чтобы особенно часто ездят, даже те, кто на охоте подвинут…