Тринадцатый апостол. Том II

— Марк, ты приписал себе и своему богу все заслуги, ни разу даже не упомянул Августа, хотя стоял на ступенях его храма!

Нет, ну, что за идиот… причем здесь вообще Август? Еще один любитель на мою голову загрести жар чужими руками

— Касий — вздыхаю я, не имея ни сил, ни желания пререкаться с этим заносчивым легатом — а иди-ка ты, сначала полежи сам на алтаре Сета! И взгляни в глаза этому дьявольскому чудовищу. А потом мы с тобой поговорим о заслугах. Если бы не мой Бог, ты бы сейчас стоял не здесь, а на коленях перед воскресшим Сетом, или уже валялся бы в пустыне, выпитый им досуха.

Легат морщится, но молчит.

— Мне некогда — я заканчиваю этот неприятный разговор — пора воздать почести своему великому прадеду…

Я говорю про почести, но никаких жертвоприношений и тому подобного я, конечно, делать не собираюсь. В храм Августа я захожу, чтобы просто помянуть усопших родственников Марка. Прадеда Августа, деда Агриппу, веселую бабку Юлию, отца Луция и деда Марка по материнской линии — Павла Эмилия Лепида. Ну, и самого Марка тоже поминаю, хоть это и несколько странно звучит.

В моем мире принято поминать усопших? Вот я их и поминаю по христианской традиции. Как обычно делают в церкви. Свечи здесь за упокой души не ставят, хоть их и используют в быту — поэтому я решил, что ладан в курильнице вполне заменит свечи. Это ведь тоже по-христиански. А уж какие я молитвы шепчу себе при этом под нос, вообще никаких жрецов волновать не должно.

Но оказывается все же волнует… Пожилой священник останавливается за моей спиной и терпеливо ждет, пока я дочитаю заупокойную молитву. Потом приветливо кивает мне

— Ты же правнук Божественного Августа — Марк Юлий? Я не ошибся?

— Нет, все так.

— Рад, что род Юлиев не прервался на твоем отце Луции — улыбается седой, как лунь, жрец. Он совсем старый, и тяжело опирается на посох. Но глаза у него ярко-синие, веселые, и совсем не здешние — Неужели тебе, Марк, действительно удалось уничтожить проклятый храм Сета?

— Моей рукой управлял Бог, так что моей личной заслуги в этом мало.

— Похвальная скромность — одобрительно кивает жрец — но почему же ты не воздал почести своему прадеду в должной мере?

— Ты имеешь в виду, что я не принес жертву? Мой Бог запрещает убивать ради этого животных и птиц. Да, и не был богом мой прадед, тебе ли этого не знать, жрец. Храмы в его честь — это затея Ливии, она очень надеялась, что и ее назовут богиней после смерти. А сам Август был всегда против этого.

— Но люди чтут его. Для них он все же бог. И лучше пусть они поклоняются Божественному Августу, чем своим мертвым древним идолам.

— Для меня он останется прадедом и великим правителем, достойным уважения. А Бог только один. Так что зайдя в храм Августа, воскурив ладан и прочитав молитву, я поминаю всех моих предков, и не более того.

— Что ж, твое отношение к ним тоже достойно уважения. Для меня было большой честью познакомиться и поговорить с тобой, Марк Юлий.

На этом мы прощаемся со жрецом. Видимо каждый из нас так и остался при своем мнениии…