Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника
- Автор: Нюренберг Амшей Маркович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Гешарим (Мосты культуры)
- ISBN: 978-5-93273-289-X
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Одесса — Париж — Москва. Воспоминания художника». Краткое содержание книги:
Книга снабжена широким иллюстративным рядом, который включает графическое и живописное наследие художника, а также семейные фотографии, публикующиеся впервые.
Сегодня, на седьмой день нашей героической работы, в мастерскую пришел возбужденный Лабуле. Лицо его казалось освещенным ранним майским солнцем.
— Дорогие друзья, — воскликнул он, — через три дня у нас будет Жорес! Наш дорогой, любимый Жорес!
Глубоко вздохнув, он продолжал:
— Он приезжает, чтобы поддержать нас и укрепить веру в победу.
Мы его обняли и поздравили с большим, вдохновляющим событием.
Постояв с нами несколько минут, он сорвался и куда-то умчался. Через минут десять он вернулся. В руках у него была небольшая фотография Жореса.
— Надо великого гостя, дорогие друзья, — сказал он, — встретить достойно. Хорошо бы написать большой портрет Жореса… Портрет повесим над входом в Союз, в знак приветствия.
И, пристально поглядев на Мещанинова:
— Беретесь ли, друзья?
— Беремся, — бодро ответил Мещанинов, многозначительно взглянув на меня. Я кивнул головой.
Два дня писал портрет. Потом его вставили в готовую дубовую раму и повесили над входной дверью Союза.
Увидев портрет, Лабуле бросился ко мне и крепко пожал мои руки.
— Очень хорошо! Очень хорошо! — повторял он.
Большой зал переполнен рабочими. Они сидели на стульях, стояли на балконах и в проходах. Мы как почетные гости сидели в первом ряду. Ровно в семь часов на сцену вышел Жорес. Раздался оглушительный взрыв аплодисментов. Мы, конечно, также лихо аплодировали.
Жорес стоял посредине сцены и любовно смотрел на своих друзей.
Так продолжалось минут пять. Наконец уставшие рабочие стихли. Воцарилась тишина. Густая, почти ощутимая.
Раздался громовой баритон Жореса:
— Дорогие друзья! — медленно отчеканивая каждое слово, начал он, — я приехал, чтобы сказать вам, что мы все время следим за вашей героической борьбой. Мы восхищены вашим мужеством и непоколебимой волей к победе. Мы верим, что она будет… Она уже стучится к вам…
Опять взрыв аплодисментов и выкрики: «Жорес! Жорес!»
Жорес остановился и смолк.
Я старался разглядеть его лицо, жесты и движения. Это был коренастый человек, среднего роста, склонный к полноте. Большая галльская голова гордо покоилась на круглых плечах. Небольшая, с проседью, борода.
Ходил он по сцене медленно, тяжело ступая, под такт своих пламенных слов. Руки его ритмично поднимались и опускались. Порой, чтобы подчеркнуть в борьбе силу удара, он их соединял. Глядя на него и слушая его вдохновенную речь, трудно было не верить в победу бастовавших.
Я поглядел на рабочих, зачарованных его удивительным темпераментом, блеском логики и ума. От волнения они задыхались.
Дождавшись тишины, Жорес продолжал. В необычно колоритных тонах он рассказал, как недавно руководил бастовавшими углекопами и с каким трудом добился лучезарной победы.
Выступление Жореса подняло настроение рабочих.
В редактируемой им газете «Юманите» была напечатана статья о блестящем выступлении Жореса в Союзе Строительных Рабочих.
Одиннадцатый день забастовки.
Сегодня утром, когда мы, напевая украинские песенки, увлеченно работали, в мастерскую ворвался Лабуле и воскликнул:
— Забастовка кончилась! Все наши требования домовладельцами приняты и удовлетворены! Надо сообщить рабочим.
И, обращаясь к Малику, волнуясь, сказал:
— Дорогой друг, срочно пишите плакат. Вот вам его содержание! — И он подал ему блокнотный лист с содержанием плаката.
Уходя, Лабуле остановился и бросил:
— Слова: «Все наши требования домовладельцами приняты и удовлетворены» — пишите крупным шрифтом и красной краской, чтобы выделялись.
И убежал.
Двенадцатый день забастовки.
Мы пришли в Союз попрощаться с людьми, память о которых будет всегда храниться в глубине наших сердец.
Мещанинов выступил с яркой речью. Он был в ударе и говорил, как опытный оратор. Он душевно благодарил рабочих и их славного организатора Лабуле за дружбу, теплоту и любовь.
— Память о вас и о героической забастовке мы сохраним как светлое, счастливое событие в нашей жизни! — сказал он.
Потом говорил Лабуле. Он тоже говорил в высоком французском стиле.
Потом нас Лабуле и члены забастовочного комитета обнимали и целовали.